— Мне бы… это… прости, добрый человек… не плеснешь?
Василий со вздохом вспомнил, как сам, всего пару недель назад, ходил от стола к столу выклянчивая остатки выпивки.
— Присаживайся, батя! — деланно радостно воскликнул он. — Один раз живем, почему не погулять?
Обрадованный мужик плюхнулся на соседнюю лавку, и с готовностью подставил кружку.
— Эй, — окликнул мигом разошедшийся Василий остальных мужиков. — Вы тоже подсаживайтесь. Угощаю!
С трудом разлепив нежелающие открываться глаза, Василий, поморщился от невыносимой головной боли. Чья-то добрая рука сунула под нос кувшинчик с холодным рассолом. Выпив единым духом, богатырь потянулся. Суставы оглушительно захрустели, укоряя, что спать пришлось не на ровной лавке, а сидя за залитым вином столом. От вчерашних мужиков не осталось и следа. Только десяток больших кувшинов напоминали о буйной ночной пьянке.
— Прошу прощения, — вывел богатыря из задумчивости вкрадчивый голос. Василий с трудом повернул голову и похолодел. Что-то нехорошее было связано с этим лысоватым мужичком, что-то постыдное…
— Прошу прощения, — снова повторил мужичок. — Не пора ли рассчитаться?
— Рас… считаться? — с трудом просипел Василий, силясь вспомнить о чем идет речь. Видя его состояние, мужичок решил не мучать похмельного богатыря.
— Ты вчерась, когда вы в кости играли, два золотых у меня занимал. Под коня. Обещался утром рассчитаться… Дак утро наступило.
Тут Василий вспомнил. И как один из мужиков достал кости, и как начали играть, и как он выигрывал. Даже решил еще денег у хозяина корчмы занять — что б выиграть больше. Только вот когда все деньги на кон поставил, выпало на гранях всего две точки…
— Я хотел тебя, добрый молодец, предупредить, что б не играл с этими, — хозяин корчмы презрительно кивнул куда-то в сторону двери. — Жулики они, но ты слушать не стал. Но деньги у меня брал… Рассчитаться бы надо.
Стиснув зубы, Василий кивнул и жестами попросил погодить несколько минут. Слезы кипевшие в глазах не давали связанно говорить. Ящерово пойло! Василий проклинал тот миг, когда впервые попробовал вино. Куда он теперь без коня и без денег?
Снимая с коня седельные сумки, Василий старался не встречаться глазами с укоряющим взглядом карих глаз. Конь тяжело вздыхал, предчувствуя расставание.
— Ты, береги его, — уже не скрывая слез, прерывающимся голосом, обратился к хозяину богатырь. — Он очень умный… и хороший… это я дурак.
Хозяин корчмы пристально посмотрел на Василия и неожиданно кивнул.
— Вижу, что конячка добрая. Небоись, не забижу. И продавать не буду… — он что-то прикинул, — Полгода. Успеешь за это время долг отдать, верну коня. Ну, а коли нет — не серчай.
Окрыленный надеждой, Василий сердечно поблагодарил корчмаря, поцеловал на прощание бархатные конские ноздри и взгромоздив на себя седельные сумки шагнул на дорогу к Переяславлю.
Привычно опустив клубочек на землю, Василий вздохнул.
— Ну, малыш, только не спеши, мне теперь за тобой поспевать сложнее.
Клубочек укоризненно подпрыгнул.
— Да знаю, знаю что виноват. Да только сделанного не воротишь! Далеко нам идти? Если нет, то подпрыгни, что ли…
Клубочек задумался, замер словно прислушиваясь и… подпрыгнул.
— Так чего ж стоим-то! — обрадовался Василий. — А ну, поспешим.
Он повернулся в сторону Переяславля, прикидывая сколько осталось идти до города, но тут клубочек спрыгнув с дороги покатился в сторону леса. Опасаясь потерять провожатого в густой зеленой траве, Василий побежал следом.
Вечерело. Немногие завсегдатаи покинутой Василием корчмы, коротали тихий вечерок неспешно потягивая ароматное но недорогое вино. Веселое теплое пламя металось в большом очаге разбрасывая по стенам причудливые изгибы теней.
Корчмарь негромко переругивался с облапошившими богатыря мужиками, когда страшный удар выбил крепкую дубовую дверь. В проеме показалась высокая скрытая тенью фигура.
— Ах, ты ж, паскуда! — вышибала метнулся к наглецу, посмевшему сотворить такое непотребство. Пудовый кулак взвился в воздух, но незнакомец оказался ловчее. Сбитый с ног неуловимым ударом, вышибала пролетел полкорчмы и с треском приземлился на стол.
Незнакомец шагнул вперед подставляя лицо неяркому свету очага.
— Чур меня, чур! — прошелестело по корчме, кто-то перекрестился, истово зашептав молитву. Дочка корчмаря взвизгнула и нырнула за отцовскую спину.
— Богатырь… Вчера… Где?… — с хрипами сорвалось с изуродованных губ незнакомца. Сожженная огнем правая половина лица, зловеще скалилась обнаженными зубами не прикрытыми плотью. Из обугленной глазницы сверкал яростью чудом уцелевший выпученный глаз. Другая половина лица совершенно нетронутая огнем, дергалась в жутких корчах. — Где?…
Громко икнув, корчмарь дрожащей рукой махнул в сторону Переяславля. Все находившиеся в корчме, как завороженные, повторили его жест. Не говоря больше ни слова, незнакомец развернулся и вышел в ночную тьму. Только тяжелый золотой крест выставленный напоказ, недобро сверкнул в дрожащем свете очага.
Глава 16
Прямо посреди полянки, меж двух железных столбов, возвышались кованные железом ворота. Ни забора, ни стен, точно пошутить кто удумал.
Клубочек, играющим котенком, подпрыгнул, ударился в створки и неподвижно замер. Словно желал сказать: вот и дошли до места, богатырь, дальше ты сам. Больше я тебе не помощник.
— Ну что ж, — Василий бережно поднял верного провожатого, отряхнул. — Спасибо тебе, малыш. Век не забуду помощи. Со мной останешься, али к хозяйке поспешишь?
Клубочек дернулся в его руке, просясь на землю.
— Жаль расставаться, — вздохнул Василий. Только сейчас понял, как привязался к бессловесному спутнику. — Неволить не буду. Передавай от меня поклон низкий, хозяйке.
Он бережно опустил клубочек на землю. Тот, радостно подпрыгнув, покатился в сторону леса. Василий неловко помахал в след рукой.
— Смотри, в неприятности не угоди…
Клубочек озорно крутанулся на месте и скрылся в высокой, темно-зеленой траве.
Вот и дошел, мрачно подумал Василий. Неужто это и есть вход во владения Ящера? По всякому представлялся этот вход. И пещерой мрачной, и ямой без дна, но вот что б такое чудо!.. С опаской, он зашел с другой стороны. Ворота, как ворота. Что с одной стороны, что с другой. Богатырь почесал затылок. Ну, нашел ворота, а дальше что? Вроде слышал от гостей иноземных кощуны про такие чудеса. Помнится, ихний богатырь чудесные слова подслушал, потом и открыл ворота. А здесь у кого подслушивать? Не у медведей же! Попробовал вспомнить что за слова тот богатырь говорил, да куда там! Не Белоян ведь. Это у того голова большая — много запомнить можно, а тут, голова как голова — не больше шелома. Проверял раз, сколько мудрости в шелом поместится — всего-то пара свитков берестяных и влезло. А много ли на них написать можно? А, была не была, махнул он рукой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
