говорилось выше, этот город гитлеровцы провозгласили «столицей Украины». В Ровно разместился рейхскомиссариат во главе с матерым палачом украинского народа, гауляйтером Восточной Пруссии Эрихом Кохом.
Здесь же располагались также штаб главнокомандующего войсками тыла вермахта на Украине генерал-лейтенанта авиации Китцингера; верховный судья на Украине — деспот и палач Альфред Функ; начальник главного управления гестапо и полиции штандартенфюрер Ганс Прютцман; командующий особыми войсками генерал Макс фон Ильген; штаб командующего соединением 740 «Остенгруппен» — «Восточных войск», сформированный из бывших советских военнопленных разных национальностей, уголовников и разного рода деклассированных элементов; штаб главного интендантства; центральный эмиссионный банк Украины, с марта 1942 года выпускавший оккупационные карбованцы для пользования ими населением. Кстати, немецкие военнослужащие и вообще все граждане рейха тоже должны были расплачиваться с местными жителями только этой валютой.
Помню, когда наша семья вернулась из эвакуации в город Сарны, где с 1944 года уже работал отец, в городе еще было полно этого мусора. А соседский мальчик и мой в последующем одноклассник Ива Чепелюк, родители которого пережили войну в оккупированном городе, приносил эти «фантики» для показа. Подарил и автору 1 карбованец. Эти деньги выпускались немецким Центральным эмиссионным банком Украины, организованным в Ровно 5 марта 1942 года. Выпущены были девятью номиналами от 1 до 500 карбованцев. В обращение поступили с 1 июля 1942 года. Имели хождение параллельно с немецкими марками. До этой даты, как ни странно, в ходу были советские рубли с портретом Ленина.
Это была самая простая, самая незапутанная реформа: 30 июня 1942 года ходил еще советский рубль, а 1 июля — уже карбованец. Рубли сгорали, хоть в помойку выбрасывай. Карбованцы были отпечатаны в Ровно на скверной и непрочной бумаге. С одной стороны — свастика, с другой стороны тоже надпись по-немецки и только в самом низу по-украински: «Один карбованець». Он был исполнен серо-зеленым красителем под цвет обмундирования солдат вермахта. 10 советских рублей до реформы и 10 карбованцев обменивались на 1 рейхсмарку…
Нашей разведке было известно, что в новую «столицу Украины» перебрались разного рода немецкие военные службы и фирмы: «Тодт», «Пакетаукцион», фельджандармерия, криминальная СД, шуцполиция и другие. Потянулись сюда разного рода коммерческие фирмы и фирмочки, проводящие заготовку продовольствия и сырья на щедрой Украине.
Все они по указанию из Берлина занимались на временно оккупированной территории элементарными грабежами мирного населения. Они угоняли в Германию на каторжные работы молодежь, насиловали женщин, убивали детей и стариков, расширяли сферы сотрудничества с радикальными украинскими националистами из ОУН* и мостили дорогу в сторону «нового порядка», по существу, на костях местного населения.
Почему гитлеровцы ухватились за Ровно? Дело в том, что за этим выбором скрывался далеко идущий политический расчет. В случае победы Германии над Советской Россией перенос столицы из исторического Киева — «матери городов русских» — в захудалый городок Северо-Западной части Украины Ровно означал бы окончательный подрыв и фактическую ликвидацию украинской государственности в лице УССР как части Советского Союза.
Более того, Эрих Кох на одном из первых совещаний в Ровно однозначно определил свое отношение к местному населению: «Нет никакой свободной Украины. Цель нашей работы заключается в том, чтобы заставить украинцев работать на Германию, а не в том, чтобы мы делали этот народ счастливым. Украина должна дать то, чего не хватает Германии».
Что именно дать? Естественно, зерно, мясо, сало, яйца, молоко, масло… А что касается производителей продовольственных товаров, то он цинично призывал относиться к украинцам, как к подневольным: «Колониальный народ, с которым следует обращаться, как с неграми, при помощи кнута».
Самолюбивый Эрих Кох даже потребовал от высшего эсэсовца и полицай-фюрера Украины обергруппенфюрера СС и генерала полиции Ганса Прютцмана прямого подчинения ему как рейхскомиссару Украины, а не рейхсфюре-ру СС Генриху Гиммлеру. Даже такой влиятельной особе в Третьем рейхе, каким был Гиммлер, не удалось сломать в этом вопросе гауляйтера. Вот почему у Судоплатова было такое пристальное внимание к Ровно сразу после начала войны.
Лично Медведеву было дано еще одно важное и секретное задание — организовать физическое уничтожение наместника Гитлера на Украине Эриха Коха.
* * *
А тем временем шла интенсивная подготовка Николая Кузнецова для работы по городу Ровно. Разработкой легенды для него занимались старшие лейтенанты госбезопасности Лев Ильич Сташко, Анатолий Семенович Вотоловский и Саул Львович Окунь — опытные чекисты, хорошо знающие Украину. Они и придумали для него прекрасную должность — Чрезвычайный уполномоченный хозяйственного командования по использованию материальных ресурсов оккупированных областей Советского Союза в интересах вооруженных сил Третьего рейха — «Виртшафтскоммандо», или сокращенно — «Викдо».
Положительным моментом было то, что Кузнецов не был прикреплен к какой-то гитлеровской части в Ровно, но имел возможность появления в любом военном учреждении и никому не подчинялся, ни от кого не зависел, кроме руководства туманного «Викдо».
Сташко, Вотоловский и Окунь отработали и биографию Пауля Вильгельма Зиберта. Вот она:
«Пауль Вильгельм Зиберт родился 28 июля 1913 года в Кенигсберге, в семье лесничего. Отец — Эрнст Зиберт служил в имении князя Рихарда Юон-Шлобиттена близ города Эльбинга в Восточной Пруссии, куда переехала семья. Мать, урожденная Хильда Кюнерт, происходила из учительской семьи. Когда разразилась мировая война, отец был призван в кавалерийский полк и в 1915 году погиб в Мазурском сражении.
Начальное образование Пауль получил в реальной гимназии, мать хотела, чтобы он стал юристом или священником, однако финансовые трудности заставили отказаться от этих планов. Пауль решил продолжить профессию отца и поступил в Эльбинге в училище практического сельского хозяйства по лесному отделению…
В 1935 году Гитлер отбросил ограничения Версальского договора и приступил к формированию вермахта. В стране это было встречено с ликованием. По этому поводу была даже отчеканена серебряная медаль. Встал вопрос о воинской службе. Весной 1936 года Пауль Зиберт был принят в 207-й пехотный Бранденбургский полк, расквартированный в Берлине. Зиберта направили на двухмесячные курсы, на которых готовили ефрейторов, однако его как одного из лучших при выпуске аттестовали унтер-офицером.
Благодаря покровительству князя Шлобиттена Пауль был уволен в резерв первого разряда, вернулся в Восточную Пруссию и стал работать в имении представителем владельца. В 1937 умерла его мать… Несколько позже он познакомился, а затем и обручился с дочерью тамошнего землемера Лоттой Шиллер. В конце августа 1939 года Зиберт получил мобилизационное предписание и был зачислен в 230-й пехотный полк 76-й пехотной дивизии, сформированной из прусских резервистов. Участвовал в польском походе, отличился в первых же боях и уже 10 сентября 1939 года был награжден только что восстановленным Железным крестом 2-го класса. 7 ноября того же года аттестован фельдфебелем.
До марта 1940 года Зиберт служил на оккупированной территории Польши, затем его часть была переброшена на Запад, и он участвовал во многих боях во Франции. 23 июня 1940 года был контужен и ранен разрывом гранаты. Несколько недель находился в госпитале, потом был переведен в Берлин, в команду выздоравливающих. В это время Зиберт уже был офицером — еще 20 апреля его аттестовали лейтенантом.
По
