голову, но я рукой отворачиваю ее. — Я не хочу!
Она бьет руками и ногами по обшивке сиденья.
— Пусти! Я не буду с тобой спать! Не буду!
Я не отвечаю. Рукой провожу по нежной коже на упругой заднице. Потом поднимаю руку и слегка ударяю.
— Ой, — восклицает Арина, скорее не от боли, а от удивления.
Тогда я ударяю сильнее. Хлестко. С размахом. Уже больнее.
— Мне больно! — кричит Арина. — Что ты делаешь, Арслан?
— Воспитываю, — еще удар.
Одной рукой я сжимаю одну половину ее очаровательной задницы, а второй хлещу по второй половине.
Кожа краснеет. Становится горячей.
Арина извивается у меня на коленях. Задевает член и он сразу же реагирует на нее. Чувствую, как набухает. Дергается каждый раз, когда она случайно касается его.
— Чтобы я больше не видел возле тебя ни одного мужика, — наклоняюсь и шепчу в ухо. — Поняла?
И еще один удар. Послабее.
— Не слышу!
— Да! — со злостью кричит она и пытается встать.
Но я прижимаю ее к своим коленям.
Провожу рукой по покрасневшей коже. Сжимаю. А потом рукой скольжу вниз. Глажу ажурную ткань и Арина замирает.
Сам поднимаю ее и сажаю на колени к себе лицом.
Она рукой вытирает слезы со щеки.
— Я надеюсь, мне больше не придется воспитывать тебя? Ты же понятливая девочка?
Зло сверкает на меня своими светлыми глазами.
— В следующий раз это будет ремень, — говорю серьезно и она сжимает губы. — А теперь напомни мне, как ты меня любишь?
Веду рукой вверх по ноге.
— Я не люблю! — вдруг произносит она. — Никого не люблю! Вам всем от меня нужна доля в компании! Всем!
— Погоди, — останавливаю ее. — Какая доля? Кому всем? И мне?
— И тебе! И Камилю! Всем! А я не выйду за вас замуж! Не выйду! Отпусти меня!
Отталкивается и садится рядом. Поправляет платье и потирает задницу.
Я сижу, задумавшись. Она знает то, чего не знаю я.
— Кто тебе это сказал? — спрашиваю и беру ее за запястье.
— Папа, — хнычет она. — Отпусти. Больно. Арслан.
— Папа, значит, — задумчиво произношу я. — Ну, и за кого ты замуж собралась?
С ухмылкой смотрю на нее.
— Ни за кого! — упрямо твердит она.
— Молодец, — ее ответ пока меня вполне устраивает.
Еще раз смотрю на нее. Трахнуть бы. Такую заплаканную с красной задницей. Но нет. Есть дела поважнее. Это я еще успею сделать.
— Ладно, поехали, — говорю нехотя и пересаживаюсь опять на водительское сиденье.
Поправляю член. Трахну ее потом. Сейчас дела, Арслан, дела.
— Куда? — опять спрашивает она, когда я завожу машину.
— Домой тебя отвезу. Потом покажешь, как любишь меня.
Смотрю на нее в зеркало. Она надувает губки, складывает руки на груди и отворачивается в окно.
Я и правда отвожу ее домой. Потом еду в наш дом.
Мама на кухне.
— Мам, — говорю сразу с порога, — где завещание отца?
Она оборачивается и я по глазам вижу, что застал ее врасплох.
— Какое завещание, Арслан? Я же уже говорила тебе, что нет его.
— Я знаю, что оно есть, — твердо произношу я. — Знаю. Я хочу его увидеть. Что в нем? Кому достанется доля в компании?
— Уж точно не тебе, — слышу в спину знакомый грубоватый голос отца Арины.
44. Арслан
— Я не с тобой разговариваю, — отвечаю ему, не оборачиваясь. — Могу я в своем доме поговорить со своей матерью наедине?
Мама волнуется, перебирает руками салфетку.
— Она теперь моя жена, — Борис подходит к нам и встает рядом с ней, обнимает за плечи.
Стараюсь не обращать на него внимания.
— Мам, давай поговорим. Я ведь все равно узнаю. Что происходит, черт возьми?! Я же твой сын! Почему такие тайны? Завещание есть. Я знаю это. Но вы скрываете его от меня. Как и все обстоятельства гибели отца. Где результаты судмедэкспертизы? Я уверен, отец не мог сделать этого! Он был сильным человеком!
— И сильные люди иногда ломаются, Арслан, — говорит мама. — Не будем ворошить.
Хватается за сердце.
— Что такое? — встревожено спрашивает ее Борис, беря за руку. — Врача?
Поднимает на руки и несет из кухни.
— Видишь, до чего ты довел мать! — выговаривает, проходя мимо меня.
От злости сжимаю кулак и бью им в стену.
Теперь докопаться до истины — дело принципа для меня.
Я отлично знаю нотариуса, который вел многие дела отца. Он его давнишний друг и всегда ко мне хорошо относился. Поэтому еду к нему. Если он не скажет мне правду сам, я заставлю его сделать это.
— Арслан, здравствуй, — он приветливо пожимает мне руку и приглашает к своему рабочему столу. — С чем пожаловал? Как вообще поживаешь? Как мама?
— Спасибо, Эдуард Михайлович, неплохо. Все нормально. Но я к Вам по делу.
— Так. Всегда рад помочь. Что у тебя?
— Я хочу увидеть завещание отца, — говорю сразу. — Я знаю, что оно существует. Но от меня его почему-то скрывают!
— Кто? Арслан, я ничего не скрываю. Я думал, Рузанна…
— Мама ничего не говорит. И меня это бесит. Почему? В чем дело?
Эдуард Михайлович задумывается. Опускает голову и смотрит на свои руки. Перебирает пальцами ручку.
— Эдуард Михайлович, я хочу знать, — подталкиваю его к принятию решения. — И имею право. Я сын. Что говорил папа перед смертью? Он ведь пришел к Вам с завещанием. Значит, готовился. Раз так поступил.
Нотариус встает из-за стола и идет к окну. Долго смотрит в него. Потом возвращается опять на место. Я внимательно слежу за его передвижениями.
— Арслан, ты знаешь, мы были старыми друзьями с твоим отцом, — начинает он неторопливо. — Я знаю, что он
