маленькими ручонками.
Я не отнимал руки. Она уселась рядом со мной. До сего дня я не могу забыть с какой таинственной серьезностью приступила маленькая гадальщица к своим предсказаниям, читая по линиям правой ладони мою судьбу. Ее слова были бессвязны, как у жрицы, но не были лишены известного содержания и смысла. Содержание ее слов сводилось к следующему:
— Путь твоей жизни тернист. На каждом шагу перед тобой расставлены сети. Ты будешь попадать в них и выходить оттуда, храбро побеждая все трудности и препятствия. Эта борьба будет длиться долго, до тех пор, пока твои черные волосы станут седыми. Тогда пробьет для тебя час мира и покоя. И тогда солнце твоей жизни, которое ныне покрыто черными тучами, взойдет во всей своей яркости…
Она на минуту остановилась, потом продолжала:
— Ты любишь двоих. Они обе прекрасны, как райские гурии. Они своим горячим сердцем нежно привязаны к тебе, но ни одна из них…
— Довольно, — прервал я ее, — я знаю, что ты скажешь…
Она с грустью посмотрела на меня и отпустила мою руку, по-видимому, обиделась на то, что я недостаточно серьезно отнесся к ее искусству.
— Гюбби, ведь ты для всех гадаешь также.
Она с достоинством ответила.
— Гюбби не лжет. Она говорит только то, что ей сообщает высший дух.
Как с маленькой гадальщицей, так и с Сусанной мы говорили по-персидски. Но по их правильному произношению я видел, что они не принадлежат к тем племенам «цыган», которых я видел в Персии. И тонкие их черты и цвет кожи, который не был особенно смуглым, и мягкость их характера, не лишенного присущей этим племенам живой страстности — все указывало на то, что они принадлежат к какому-то более благородному племени «цыган». Но меня удивляла маленькая гадальщица. Сусанна была слишком стара, для того, чтоб можно было ее принять за мать этой девочки. Но тогда кто же она? — думал я.
Я спросил у старухи. Но та не успела открыть рта, как Гюбби скороговоркой ответила мне.
— Гюбби внучка Сусанны. Гюбби несчастная девочка. Ее мать пропала. Гюбби ищет свою мать, и ее отец…
Тут старуха не дала ей договорить и на каком-то совершенно незнакомом мне языке сердито сказала ей что-то. Бедная девочка тотчас замолкла. Я не понял слов Сусанны, за исключением одного слова, произнесенного ею по-персидски — это слово означало: «Молчи!»…
По-видимому, неосторожность Гюбби сильно встревожила старуху. Она встала и на том же непонятном мне языке что-то пробормотала. Девочка тоже встала, и они ушли. Сусанна, уходя, и не взглянула на меня, но Гюбби, немного отойдя, обернулась ко мне, посмотрела на меня своими сверкающими глазами и с улыбкой помотала головой. Затем она продолжала путь вместе с таинственной старушкой. Через несколько минут они скрылись за ближайшими холмами.
«Гюбби несчастная девочка…». «Ее мать пропала». «Гюбби ищет свою маму и ее отец…». Кто ее отец? — думал я. Хитрая старушка не дала девочке договорить. Видимо, происхождение маленькой гадальщицы было связано с какой-то тайной, и она по неосторожности чуть было не выдала этой тайны. Поэтому-то Сусаннa так рассердилась на нее и потом поторопилась уйти от меня, опасаясь, что девочка по неосторожности еще что-нибудь скажет мне. Тут несомненно была тайна, которую надо было узнать. Но как узнать? Хитрая старушка исчезла, как привидение. Где еще можно будет ее встретить? А что означают ее частые встречи с Каро? Что общего у Каро с этой бродячей старухой? Видимо их связывает какое-то третье лицо — девушка из замка… Вот где главная тайна, — думал я, — но она покрыта непроницаемым мраком.
Образ маленькой ворожеи не покидал меня. В первый раз я встречал в жизни такое прелестное дитя. В ней было столько невинной смелости, столько неподдельного чувства! Я верил ее предсказаниям, верил тому, что «высший дух» именно таким чистым существам, и только им, и может открыть тайну грядущей судьбы людей. Вот, думал я, поистине верные дети природы, которые живут как небесные птицы: «не пашут, не сеют, не жнут».
Но и они нищие и живут подаянием, мелькнуло у меня в голове. И снова овладели мной черные мрачные мысли. Сердце снова охватила томительная тревога. Я лежал под сенью священных деревьев. Сон не заставил себя долго ждать и положил конец всем треволнениям моего сердца.
Глава 22.
ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ
Когда я проснулся, была уже ночь, тихая теплая весенняя ночь. В небесной вышине миллионы звезд горели словно бриллианты, и среди них тихо плыл задумчивый полумесяц.
Лежа на мягкой, свежей траве, я лениво переворачивался с одного бока на другой и прислушивался. Кругом царила тишина. Все отдыхало. Лишь тихий ручеек неустанно журчал, катя вдаль свои жемчужные струи. Ему нет ни отдыха, ни покоя. Нежный ночной ветерок коснулся моего лица и умчался вдаль. Казалось, он шепнул мне: «Вот видишь, и я не сплю». Я глядел в звездное небо. Как прекрасны божьи светила! Стал я искать среди них свою звезду, но долго не мог ее найти. Но вот две звездочки, которые мне знакомы. Я их много раз видел и нежно ласкал. Они всегда приветливо улыбались мне. Я узнаю вас, прекрасные звезды! Вы напоминаете мне грустные глаза Сони в тот миг, когда она открыла мне дверь моей тюрьмы и шепнула мне: «Беги, Фархат!». Но вот две другие звездочки. С какой гордостью и самоуверенностью сияют они. Как похожи они на глаза Маро, на пылающие ее глаза в тот миг, когда она стояла около меня с ружьем в руках и радостно мне улыбалась. Улыбалась в тот момент, когда я весь в крови стоял у мертвого кабана.
Люблю вас, прекрасные звезды!
Но вот примчалось облако и скрыло от меня прекрасные глаза Маро и Сони…
— Соня! Маро! — вздыхал я.
— Что? — послышалось мне.
Я быстро обернулся. Передо мной стояла какая-то тень. Я думал, что это ночное привидение и мне стало страшно.
— Это я, Фархат.
— Ах, Маро! — воскликнул я.
Представьте себе мою радость, радость юноши, охваченного пламенной страстью, когда он неожиданно находит свою возлюбленную вдали от людского жилья…
Маро села около меня, взяла мою руку и положила на свои колени. Она стала весело, как всегда, рассказывать, о том, как узнала от отца о моем нездоровья, как побежала к брату и там меня не нашла. От брата она не могла узнать, где я нахожусь. Она долго меня искала и лишь к вечеру встретила старуху-цыганку, которая ей и сказала, что я нахожусь здесь, у обломков
