Этот неотразимый красавец заплетает волосы маленькой дочери?
— Ты должна только осыпать меня похвалами, Холли.
— Ты лучший папа во всем мире.
— Вот так-то лучше, — заметил Алек, — и, естественно, чистая правда. Ну а теперь сядь, хрюшка, и пей чай. Вижу, что пирожные Ленни посыпаны кунжутом. А это мистер Юджин Пакстон, когда ей хочется одурачить меня, а потом Юджин становится Юджинией, или Джинни. Джинни, это моя дочь.
— Очень рада, Холли. Можно мне немного кофе, Мозес?
Дворецкий улыбнулся и вручил хозяйке чашку из тонкого костяного английского фарфора.
— Собственно говоря, — сказал Алек, по-прежнему язвительно сверкая глазами в сторону Джинни, — я понял, что Холли в таком же положении, что и вы, Джинни. Ей необходимы платьица, подобающие маленьким девочкам, белье, чулки и туфельки. Может, вы слышали о подобного рода вещах?
В кармане у него оказался список, составленный Элинор Суиндел, объявившей без обиняков, что панталоны на пятилетней девочке — совершенно неслыханное и неприличное явление. Вручив ему список, миссис Суиндел пояснила:
— Она из всего выросла. Даже эти дурацкие панталоны и то слишком коротки.
Кроме того, няня решительно не знала, что делать с этой ужасной вонью в гардеробе Холли. Мускатный орех и камфора — просто омерзительный запах для маленькой девочки! Эти колонисты совершенно ничего не понимают ни в гардеробах, ни в детях.
Жалобы могли продолжаться до бесконечности, но Алек был не настолько глуп, чтобы вступать по этому поводу в споры с миссис Суиндел. Хватит с него и вчерашнего!
— Поэтому я попросил бы вас поехать с нами к модистке. Наверное, несколько ваших нарядов уже готово. Не желаете ли переодеться во что-нибудь более… приемлемое в обществе?
— У меня слишком болит нога, чтобы ходить по магазинам.
— Как странно. Вы показались мне вполне здоровой. По правде говоря, я поражен столь быстрым выздоровлением. Падение… правда, вы, кажется, поднимались по ступенькам… нужно быть поосторожнее с такими вещами. Может, мне лучше посмотреть вашу ногу? Я настоящий эксперт во всем, что касается подвернутых щиколоток.
Джинни хотелось завопить, высказать в самых красочных выражениях все, что она о нем думает, но в эту секунду, взглянув в глаза Алеку, увидела себя в них, обнаженной, лежащей на спине, с руками, связанными над головой… голова откинута, тело изгибается под ласками его губ и рук.
Девушка судорожно сглотнула.
— Джинни?
Глава 10
— Я собираюсь на верфь.
Холли подняла глаза от очередного пирожного:
— Верфь? Вы — та Джинни, что работает на верфи?
Джинни метнула на Алека подозрительный взгляд:
— Да, мой отец и я владеем верфью Пакстонов на Феллс-Пойнт.
Ей не пришлось ждать долго, чтобы узнать, что он наговорил дочери про нее.
— О, вы та самая леди, которую так злит папа.
— Совершенно верно. И делает это очень хорошо и быстро.
— Холли, — поспешно вмешался Алек, — не хочешь ли ты… э-э-э, еще раз потрогать волосы мистера Мозеса?
— Не сейчас, папа, — чрезвычайно терпеливо ответила дочь и вновь обернулась к Джинни: — Я спросила, почему он делает это, и он ответил, что сам не знает. Сказал, что ему нравится видеть, что вы еще можете выкинуть. Сказал, вы не любите мужчин и вообще не желаете выходить замуж, а я ответила, что это невозможно и что он всем дамам нравится.
— Именно это он тоже говорил тебе?
Холли с любопытством оглядела девушку:
— Конечно, нет! Просто я наблюдаю и вижу, как ведут себя люди.
Джинни почувствовала себя последней дурой. Подумать только, ребенок обвел ее вокруг пальца! Она улыбнулась и предложила Холли еще пирожное.
— Я так радовалась, когда папа сказал, что вы одеваетесь, как я. А теперь он хочет купить мне платьица с оборочками. Он послушается вас, Джинни?
— Ни за что на свете!
— Ну что ж, это хорошо. Папа обычно бывает во всем прав. Можно мне посмотреть верфь? Можно, папа? Не хочу дурацких оборочек, не сейчас. Пожалуйста, папа!
— После того как ты меня так опозорила перед Джинни, хочешь, чтобы я тебя еще и вознаградил? — Алек драматически возвел к небу руки.
Холли попробовала испытать силу умоляющего взгляда прекрасных синих глаз на Джинни:
— Пиппин… это папин юнга, рассказывал мне о верфях. Он был учеником капат…
— Конопатчика?
— Да, вот именно. Он давным-давно жил в Ливерпуле. Я тоже хочу быть конопатчиком и забью каждую щель между обшивкой, и мой корабль не потонет. Можно, я посмотрю, как работают ваши конопатчики? Они используют скрученную пеньку? Это называется паклей, правда? Пиппин мне сказал.
Джинни не смогла сдержать улыбки:
— Да, конечно, можешь. Конопатчики начинают работать на следующей неделе. Стук их молотков — самый прекрасный звук на свете, и ты можешь услышать его только на верфи.
— Ах да, — согласился Джеймс, — я скучаю по нему. Здесь, в Балтиморе, Холли, молотки из мескитового дерева обивают сталью. Как, по-твоему, ты достаточно сильна, чтобы присоединиться к братству конопатчиков? Дай-ка, я проверю твои мускулы.
Холли согнула ручонку, и Джеймс сделал вид, что глубоко задумался.
— Да, такие же огромные, как у балтиморского Билли, — покачал он головой, слегка стиснув предплечье Холли. — А уж с этим парнем я не желал бы встретиться на узкой дорожке.
— И я смогу вымазаться в смоле с ног до головы, — протянула Холли с таким благоговейным восхищением, что Алек разразился хохотом, получив в награду оскорбленный взгляд дочери.
— Прости, хрюшка, но в твоих устах это звучит лучше всякого рождественского подарка.
Джинни обнаружила, что вновь не может отвести глаз от малышки:
— Где твоя мама? — И, мгновенно спохватившись, охнула: — О Господи, я забыла! Боже, простите меня! Еще пирожное, Холли?
— Мама умерла, давно, когда я родилась, — бесстрастно ответила девочка. — Я не помню ее, но у папы есть портрет. Она была очень красивой. Папа сказал, что мама была такой милой и доброй и, хотя не любила путешествовать, никогда не жаловалась.
— А ты путешествуешь с папой? — спросила Джинни.
— О да. Мы повсюду бываем вместе. Даже обедали с губернатором Гибралтара. В феврале. Миссис Суиндел ненавидит Гибралтар. Она сказала, испанцы хотели прийти и убить всех англичан, и еще, что там полно мерзких мартышек, которые прыгают на всех, и пугают до смерти, и приносят Черную смерть.
Джеймс Пакстон, рассмеявшись, нагнулся и погладил Холли по плечу.
— А ты видела мерзких мартышек?
— О да. Даже попросила папу подарить мне одну, но он сказал, ей не понравится на корабле. И что он скорее принесет на борт Черную смерть, чем обезьяну.
