— Нет, — совершенно серьезно объявила Холли. — Папа никогда не сделал бы такого. Просто все его любят, восхищаются, то есть джентльмены, конечно, потому что он такой умный, зато леди… ну… иногда я замечаю, что они просто не сводят с него глаз и переговариваются, прикрываясь веерами.
— Немедленно ешь, Холли, иначе я позову миссис Суиндел, и она накличет дождевые тучи на всю округу.
— Кто это? — осведомился Джеймс, не донеся до рта бокал с вином.
— Миссис Суиндел ни в коем случае нельзя назвать оптимисткой. Если в бочку меда случайно попала капля дегтя, для нее нет большего удовольствия, чем жаловаться и сетовать с утра до вечера, так что никто не сможет слова вставить, и остается либо заснуть, либо превратиться в такого же угрюмого брюзгу.
— Она единственная дама, которая не влюбилась в папу.
— Холли, ешь! И помолчи, иначе это для тебя плохо кончится!
— Да, папа. Джинни ты, по-моему, тоже не очень нравишься, но я могу ошибаться.
— Холли, — почти взвизгнула Джинни. — Слушайся папу и ешь!
— Я тут подумал, — начал Джеймс после того, как все сидящие за столом немного успокоились. — Конечно, «Фаунтин инн» — очаровательное местечко, но я знаю, что вы подыскиваете жилище. Однако этот дом огромный и почти все время пустует, и Джинни и я будем очень рады, если вы и Холли… и, конечно, ваша миссис Суиндел остановитесь у нас, пока не найдете чего-нибудь более подходящего.
— И я смогу видеть мистера Мозеса каждый день! Даже Грейси очень милая и всегда дает мне изюм и яблоки, когда Ленни не видит. Это будет просто великолепно, папа!
Алек быстро сунул ложку хлебного соуса в открытый рот дочери:
— Немедленно закрой рот и жуй, пока не велю тебе проглотить.
Джинни в недоумении уставилась на отца. Она впервые слышала о подобном предложении и не знала, как к этому отнестись, понимала только, что все ее мысли сосредоточены на Алеке, на той ночи, когда он смотрел на нее, ласкал, касался…
Само воспоминание об этом заставило ее щеки вспыхнуть: девушку словно обдало волной жара. Но жить в одном доме с ним, знать, что он спит в комнате, расположенной в нескольких шагах по коридору от ее спальни… этого достаточно, чтобы заставить ее…
— Теперь можешь проглотить. Молодец.
— Надеюсь, ты согласна, дорогая? — спросил Джеймс дочь. — У нас так много места. Можешь нанять еще одну горничную, чтобы помочь Грейси.
— Ты прав, отец.
Взгляды Алека и Джинни скрестились. Она выглядела ошеломленной, немного напуганной и определенно взволнованной. В эту секунду Алек отлично понимал, что он действительно создание извращенное, порочное и совершенно испорченное.
— Если вы уверены, что мы не доставим вам лишних хлопот, сэр, Холли и я будем рады принять ваше приглашение. Что же касается миссис Суиндел, не сомневаюсь, что она будет ныть, и страдать, и мучиться по поводу каждой комнаты, но она хорошо относится к моей дочери, а я постараюсь избавить слуг от ее непрерывных претензий.
— Превосходно. Значит, решено. Мозес! Принесите портвейн для джентльменов. Джинни, отведи Холли в гостиную и расскажи интересную историю о том, как ты впервые попробовала конопатить корабль.
Джеймс откинулся на спинку кресла и улыбнулся. Как приятно добиваться своего, в этом нет ни малейшего сомнения! Джинни выглядит так, словно проглотила лимон, но она переживет это! Интересно, она в самом деле растянула ногу?
Алек наблюдал, как Джинни берет за руку Холли, и снова ощутил это неуловимое чувство, необходимость и потребность, которую отказывался признать. Ему снова нужно навестить дом мадам Лорейн. Нет, нет, он чувствует лишь похоть, ничего больше. Нужно бы просто помнить об этом, но руки задрожали, а по жилам пробежала теплая волна при одной лишь мысли о… Как ее тело сжималось вокруг его пальца, когда он проник вглубь…
Алек с трудом сглотнул.
Полчаса спустя он снова стоял перед дверью гостиной. Пора отвезти Холли в гостиницу, пока она не уснула тут же, прямо на ковре. Мозес помогал Джеймсу подняться наверх, предоставив Алека самому себе. Он уже потянулся к ручке двери, как услышал голос Джинни:
— Поедем с тобой ловить пескарей, но только в апреле, тогда у них ход. Пескарь? Да это рыба из семейства карпов, длиной около пяти дюймов, спинка переливчато-синяя, а брюшко серебристое. Спустимся по Потепско-ривер до Реле. Это в нескольких милях к югу от Балтимора. Что? О да, мы их чистим, обваливаем в кукурузной муке и жарим в растопленном жире. Ужасно вкусно, вот увидишь. Просто слюнки текут, стоит только представить себе.
— Пескарь? — переспросил Алек, входя в гостиную.
— Верно, папа. Джинни возьмет меня. А папу? Папе можно поехать?
— Обязательно, — пообещал Алек, — если только мне не придется чистить эти штуки с непроизносимым названием.
— Папа любит рыбалку, но считает, что чистить рыбу — отвратительное занятие.
Алек ухмыльнулся. Да, в присутствии его дочери о секретах и тайнах можно забыть.
— Ты собираешься перечислить Джинни все мои недостатки?
— Нет, папа, обещаю, ни за что! Ой, пианино! Холли бросилась в угол, чтобы получше рассмотреть инструмент.
— Ты играешь, Холли? — спросила Джинни. Холли с сожалением покачала головой и очень нерешительно и осторожно дотронулась до клавиши.
— Оно сделано в Нью-Йорке, мастером по имени Джон Гейб. Мой папа подарил его мне на прошлый день рождения.
— На борту корабля нет места для пианино, — вмешался Алек, сам удивляясь, почему должен объяснять что-то мисс Юджинии Пакетов, балтиморской старой деве, редкостной ведьме и мегере и необыкновенно страстной женщине, которая, если верить снам, должна стать матерью его ребенка.
Алек потряс головой. Нет, он положительно теряет разум, и чем дальше, тем больше.
— Да, там очень тесно, и, кроме того, во время шторма его начнет бросать по каюте, — согласилась Джинни. — Я немного играю и буду очень рада научить Холли.
— Крайне великодушно с вашей стороны, Джинни. Вы очень расстроитесь, если Холли и я временно станем вашими гостями?
— Не забудьте неоценимую миссис Суиндел.
— Отвечайте, Джинни.
Глядя в ослепительно красивое лицо, Джинни искренне призналась:
— Мне это совсем не нравится. Я хотела бы, чтобы вы поскорее стали папиным партнером и уехали. Было бы очень неплохо, если вы купите «Пегас».
Она снова умудрилась разозлить его!
— Я не собираюсь уезжать, пока вы не побываете у меня в постели, — холодно процедил он.
— Я уже была в вашей постели.
Холли, благослови Господь ее душу, внимательно изучала клавиатуру.
— Да, но я не овладел вами. И не был в вас. Джинни подпрыгнула, почувствовала, как боль прошила ногу, и рухнула на диван.
