локации свои цели. Если завтра или послезавтра они войдут в непримиримое противоречие с интересами группы, мне вновь придется покинуть вас. Другого выхода я просто не вижу.
Вот как! От чего ушли, к тому и пришли! При подобных обстоятельствах в споре у меня обычно аргументы заканчиваются.
– То есть, если с утра ты увидишь пометку «3» химическим карандашом на карте, и она будет расположена в диаметрально противоположном направление маршрута группы...
– Ты все верно понял,– напряженно, но твердо отозвалась собеседница.
– Кора, сколько хоть их всего, твоих роковых пометок? Или тоже не сможешь ответить?
– Смогу. Их должно быть пять.
– Хотя бы эти два дня останься с нами. Особенно послезавтра, когда меня не будет.
– Обещаю, что в эти двое суток я никуда не уйду.
Дипломат из меня, конечно, так себе. Но нельзя сказать, что я вообще ничего не добился.
На ночь на этот раз палатку разбивать не стали, чтобы сэкономить время на утренние сборы. Я спешил, планируя успеть зачистить обе отмеченные точки. И выйти засветло к перекидному мосту. Остаток вечера коротал, устроившись под теплым звездным небом, рассматривая очертания созвездий. И даже выдумывая им смешные названия. Ветер с гор навевал прохладу, накатывая редкими волнами. В траве стрекотали насекомые, изредка что-то шуршало в кустарнике. Но я был совершенно спокоен. Система пока что ни разу не подвела нас, всегда выполняя взятые обязательства.
Утром никого подгонять не пришлось, снялись дисциплинировано и быстро. Пункт, помеченный простым крестиком проблем не вызвал. Знакомая архитектура наземной арены, затопленная по лодыжку, слегка заболоченная. И в ней почти плоские, похожие на две сложенные вместе широкие, но неглубокие тарелки, почти незаметные в тине, крабы. В центре два валуна. Один очень напоминал ключника из песочницы. Второй,– просто пенек высотой повыше колена, с плоским, чуть скошенным относительно горизонтали срезом. На него-то мы и смогли отнести Азалию. А сами рассредоточились по бордюру. Дальше было дело техники. Ударная волна,– крабы, вместе с комками болотной ряски и грязи разлетаются к периферии. Где их ждет саперная лопатка, мачете, альпеншток. И, конечно, прут Роша. По делу дробящее оружие лучше бы работало в крепких мужских руках. Но уж больно мальчишка рвался проявить себя. И мы предоставили ему такой шанс. В финале собрали несколько медяков, да по черному ключу каждому от валуна-идола. Каждому, кроме Роша. Как старательно не прикладывал он запястье к камню, сколько бы подходов не делал, татуировка на запястье так и не появилась. А вот открывать ключами оказалось нечего. Ну что ж, зато вопрос «откуда брать ключи» получил вполне адекватный ответ.
Последнюю из перспективных охраняемых территорий мы заметили издалека. Обрушенный верх очень объемной башни сильно напоминал ладью. Нет, не древний корабль. А шахматную фигурку, вкрученную наискосок ребенком во влажный песок пляжа. Да так и забытую там, у волн прибоя.
В башне имелись узкие окна. По ним я и определил этажность строения. Три уровня. Окна-бойницы первого в с того бока, что был накренен к земле были почти в пределах досягаемости. Пришлось, правда, сыграть в гимнастическую пирамиду, встав на плечи Кузьмича и Клима, чтобы попытаться заглянуть внутрь. Попытаться я попытался. Но ничего разглядеть в сумраке так и не сумел. Хотя день выдался ясный, солнечный и по всем законам оптики с таким количеством окошек внутри темно быть не должно бы.
Разведка себя не оправдала. Придется полагаться на импровизацию. Кору решил не включать в состав атакующей группы. Ценные призы с рарников, конечно, дело хорошее. Но сегодня гарантированный результат и спокойное прохождения данжа все же намного, намного важнее. Разведчица попробовала оспорить вердикт, аргументируя тем, что боссы повышенной сложности появляются лишь там, где на карте есть проявляющаяся отметка химического карандаша. Возможно, она и права. Только проверим мы это утверждение в другой раз.
Клим полностью восстановился, Кузьмич бодр, Тома... Тому надо держать в тонусе, так что тоже пойдет. Поменялся вновь с Рошем на его боевой прут. Оружие с утра вновь представляло собой идеально прямой стержень, будто и не выгнулось вчера о спину карликового, но ужас какого прочного измененного мишки. Интересно, кстати, отчего с толерангом так не получилось? И сам нож, и кольцо пришлось ремонтировать у алтаря. Вспомнив об оружии, отдал прут Мухе, забрав у того толеранг. Собственно, больше на всякий случай. Башня объемная, не думаю, что использование пистолета в ней столь же рисковано, как в узких скальных коридорах подземелий.
Покосившуюся и частично разрушенную створку некогда добротной двери пришлось вскрывать, словно крышку консервной банки. Прут пришлось задействовать и как молоток, и как воровскую фомку, отжимая по сантиметру косяк. Помучались изрядно, прежде чем победа осталась за нами.
– Разминка, однако,– смахивая испарину со лба, вполголоса прокомментировал шахтер.
Вот о чем, о чем, а о соблюдении режима тишины он мог бы и не беспокоиться. Треск ломающегося дерева разносился чуть ли не как перекаты грома по округе. Так что прохождение в режиме «стелс» нам не светит.
Внутри, как я и предполагал, оказалось вовсе не темно. Солнечные лучи вполне себе привольно проникали лезвиями широких мечей в бойницы. Оттого цилиндр башни ассоциировался у меня с монстром, пронзенным сражающимися с ним гигантами множеством янтарных лезвий. Наша пятерка, стало быть, внутри чудовища.
Фух... Ну и накрутил. Атмосфера даже близко не напоминала ни внутренности монстра, ни мрачные своды подземелья. Стены, изваянные преимущественно из крупных серых валунов, кое-где свисающий с поперечных балок бородой светло-зеленый редкий мох. Проломленная дощатая перегородка между этажами, ранее основательная, а ныне расшатанная лестница, ведущая на второй уровень. И множество дрожащих бликов повсюду, отражающихся от глади промоины в центре. Каким образом там скапливается вода, если мы на гористой местности, меня волновало мало. Может родник. Или просто игровая условность. Такая же, как и с феноменом оптического преломления. Ведь не смог же я рассмотреть ничего снаружи, хотя должен был по всем физическим законам. Стоило Мухамедьяру поставить ногу на ступеньку, как блики пришли в медленное, завораживающее круговое движение. Из глади волн восставал, закручиваясь спиральной свечой, охранник башни.
«Элементаль воды, малая форма, условно-агрессивен»,– тут же подсказали хамелеоны. Я вспомнил про рассказ лодочника. Положительная карма. Терпимое отношение стражи к посетителям. Эх, не шумиха бы с дверью да не скрипучие ступени лестницы, глядишь прошли бы мирно! «Ну да, а если б у бабушки был полный комплект первичных половых признаков ее бы дедушкой звали»,– не остался в стороне от внутреннего диалога потаенный юморист-затейник.
Мы замерли. Охранник, эффектно переливаясь
