Но чем же они все-таки занимались?
– Мне бы хотелось, чтобы вы объяснили мне, что там происходило.
Паркc снова ускорил шаг.
– Я ничего не стану вам объяснять. Это было бы в высшей степени неприлично. Если вас разбирает любопытство, спросите у вашей сестры.
– Вам никто не говорил, что вы ужасный лицемер? – Он возмущенно посмотрел на нее:
– Если вас не устраивает мое общество, то, пожалуйста, поищите себе более приятного спутника. Мне кажется, я не заставлял вас оставаться рядом со мной.
– Я просто хотела быть вежливой.
– Впервые в жизни.
Он пробормотал это себе под нос, но она прекрасно его расслышала.
Ей следовало бы принять его намек и оставить его в покое. Она определенно не собиралась искать его общества. Она была крайне обижена на этого человека и намеревалась полностью его игнорировать. Но у нее ничего не получилось. Когда она увидела, как он приехал со своей матерью и мисс Уизерспун, ее потянуло к нему, словно мотылька на огонь. А потом миссис Паркер-Рот посоветовала Парксу пройтись с ней. Мэг знала, что ему не хочется этого делать, и все же не отказалась, когда он послушно предложил ей прогуляться.
Ей ведь надо было задать ему один вопрос, а теперь он совершенно ясно дал ей понять, что не намерен на него отвечать. Никогда.
Он снова стал ее обгонять. Неужели он не понимает, что это неприлично? Ведь она едва за ним поспевает.
Нет, мотылек на огонь – неудачное сравнение. Скорее, муха на навоз. Или мушиная личинка на гнилое мясо.
Она не может спросить у Эммы, что лорд Беннингтон мог делать под юбками у леди Фелисити. Во-первых, Эмма сейчас весьма ею недовольна. Внимание аристократического общества переключилось на чудесный скандал, в котором фигурировали виконт и дочь греховодника-графа, но взгляд Эммы был устремлен на запачканное платье Мэг и ее рассыпавшиеся волосы. Она стремительно увела ее из особняка через заднюю калитку и читала ей мораль всю обратную дорогу до дома Найтсдейлов.
Нет, Мэг не станет расспрашивать сестру отом, что мог делать Беннингтон под юбкой у Фелисити.
– Не заметно, чтобы ваш сын особенно интересовался моей сестрой. – Эмма чуть подалась вперед в своем кресле на террасе и нахмурилась, глядя, как мистер Паркер-Рот стремительно шагает по газону, расположенному ниже. Мэг приходилось почти бежать, чтобы не отстать от него.
– А я бы сказала, что очень интересуется, – возразила миссис Паркер-Рот, устроившаяся в кресле по соседству с Эммой. – Никогда не видела, чтобы он проявлял к женщине столько интереса.
Странно она рассуждает, подумала Эмма. Если мистер Паркер-Рот выказывает к Мэг интерес, то Эмме не хотелось бы узнать, как бы он вел себя, если бы не выказывал к ней интереса.
– Как вы можете говорить, что… Ой!
Лорд Генри нашел дохлую муху и приготовился отправить ее в рот. Эмма едва успела перехватить его пухлую ручонку.
– Нет, Генри! Грязь!
Она вытащила муху у него из пальцев. Он секунду поорал, а потом уполз дальше, искать еще какую-нибудь грязь.
– Генри!
Он захихикал и пополз быстрее. Эмма рванулась и схватила его за пояс. Он попытался вывернуться.
– А вот и нет, маленькая обезьянка!
Она поставила его на ноги у своих коленей. Он заморгал, а потом радостно заверещал. Два зубика на нижней десне блестели, словно жемчужинки. Он ухватился за ее юбку, чуть покачиваясь на пухлых ножках.
– Было бы спокойнее, если бы герцогиня не решила устроить семейный пикник, – смеясь произнесла миссис Паркер-Рот.
– Определенно. И меть дело с Генри все равно что бороться с вымазанным жиром боровом. Хотя такого опыта у меня не было.
– Не сомневаюсь в этом.
Эмма нахмурилась. Почему ей так трудно справляться с Генри? Он снова встал на четвереньки и теперь полз в сторону, чтобы исследовать статуэтку лягушки.
– Чарли не был таким активным.
– Чарли – ваш старший. Генри во всем старается ему подражать.
– Но у них два года разницы! Генри трудно угнаться за Чарли!
– Попробуйте объяснить это Генри.
Генри уже потерял интерес к каменной лягушке и деловито выдергивал цветы из вазона.
– Генри!
Он радостно ухмыльнулся и пополз обратно к ним.
– Стивен на два года младше Джона и во всем подражал Джону. К счастью Джон был довольно осторожным, иначе у Стивена было бы намного больше синяков и ссадин, а у меня – гораздо больше седых волос.
– И все же вы родили шестерых детей. – Эмма дала Генри печенье.
Миссис Паркер-Рот тихо засмеялась.
– Ну, я не думала об уходе за детьми, когда их заводила. Я очень любила мужа.
– А!
На лице у миссис Паркер-Рот появилось мечтательное выражение.
Господи! Миссис Паркер-Рот почти ровесница папеньки. Конечно, папенька женился на Харриет всего несколько лет назад, и Чарлз считает, что они все еще…
У Эммы скрутило живот от панического страха. Ведь эта женщина не станет делиться подробностями…
Об этом даже думать невозможно. Следует срочно изменить тему разговора или вернуться к предыдущей.
– А почему вы считаете, что ваш сын интересуется моей сестрой? – спросила Эмма. – Совсем недавно он чуть ли не убегал от нее.
Миссис Паркер-Рот широко улыбнулась:
– Знаю. Он выглядел затравленным, правда?
– Правда. Мужчинам не нравится, когда на них идет охота, – по крайней мере Чарлзу не нравилось. Именно поэтому он на мне и женился: чтобы перестать служить лисом для всех матримониальных гончих, которые начали его преследовать, когда он унаследовал титул.
Миссис Паркер-Рот рассмеялась.
– Но вы ведь на самом деле так не считаете?
– Конечно, считаю. Он сказал…
– А, чушь! – Миссис Паркер-Рот презрительно взмахнула рукой. – Может, он так и сказал. И возможно, в какой-то момент он даже так думал. Мужчины терпеть не могут выказывать свои чувства. Им гораздо проще говорить – и думать, – что они женятся по соображениям здравого рассудка, а не по любви. Но не обманывайте себя. Маркиз безумно вас любит.
– Он, конечно, привязан ко мне.
Эмма подала Генри еще одно печенье. Немалая часть первого оказалась на его одежде и в его волосах.
Любил ли ее Чарлз? Она считала, что любил, пока не приехала в Лондон.
Все было не так плохо, как она себе представляла перед замужеством. Он не стал приезжать в Найтсдейл только для того, чтобы она понесла. Он старался проводить в деревне как можно больше времени, но ему приходилось уезжать в Лондон, чтобы участвовать в заседаниях палаты лордов. Он хотел, чтобы Эмма ездила с ним, но она терпеть не могла столицу. Она предпочитала Кент, где воздух был чистым, а в обществе ей было намного спокойнее. Да и мальчикам и Изабелле и Клер полезнее было оставаться в деревне.
