Но Чарлз – мужчина со всеми вытекающими отсюда последствиями. Посещал ли он бордели в Лондоне? Завел ли там себе любовницу? Эмма никогда его об этом не спрашивала. Он уделял ей столько внимания, сколько она только могла пожелать. Что он делает, когда се нет рядом, она не знала, и это не могло причинить ей боль.
Лондонские женщины хороши собой, а она маленького роста, толстовата, мягко выражаясь, после рождения двоих детей. Эмма вздохнула:
– Уверяю вас, что не могу соперничать с дамами Лондона.
– А вам и не нужно. Ведь маркиза – это вы, а не они. – Эмма пожала плечами, глядя, как Генри доедает печенье.
Слуги заранее принесли кувшин с водой. Она приведет малыша в порядок своим носовым платком.
Миссис Паркер-Рот дотронулась до ее колена:
– Эмма, вы себя недооцениваете.
Эмма прикусила губу. Она не позволит себе плакать!
Она не собиралась говорить этого, но устала притворяться, будто чувствует себя в высшем обществе непринужденно. Это не так. Она чувствовала себя как… как свинья в гостиной.
Миссис Паркер-Рот посмотрела на нее с укоризной.
– Эмма, окружающие воспринимают нас так, как мы сами себя воспринимаем. Ни на минуту не забывайте, что вы маркиза Найтсдейл. Тогда и остальные будут об этом помнить.
Эмма пожала плечами и обмакнула носовой платок в кувшин.
– Иди сюда, маленький грязнуля! – Она поймала Генри. – Мне хотелось, чтобы Чарлз меня выбрал, а не просто решил, что я его устраиваю.
Господи, откуда такие мысли? Она наклонилась к Генри и, сморгнув непрошеные слезы, стала оттирать влажную кашицу из печенья и слюней с его мордашки.
Миссис Паркер-Рот поцокала языком.
– Эмма, маркиз никогда не сможет доказать свою любовь так, чтобы никаких сомнений у вас не оставалось. Ни один мужчина не может этого сделать. Вы должны ему верить. Разве он дал вам повод в нем усомниться?
– Нет, конечно же. – Она скомкала грязный платочек и засунула в ридикюль. Почему вдруг этот разговор сосредоточился на ней самой? Она приклеила к губам улыбку и посмотрела на миссис Паркер-Рот: – Вы так и не сказали мне, почему считаете, будто ваш сын интересуется моей сестрой.
Ее опытная собеседница нахмурилась, пристально вглядываясь в лицо Эммы, но Эмма не отвела взгляд. Миссис Паркер-Рот тихонько вздохнула.
– Это очень просто. Если бы он ею не интересовался, он не приходил бы на все эти светские увеселения.
Эмма нахмурилась:
– Но он же должен вас сопровождать! – Миссис Паркер-Рот фыркнула:
– Поверьте мне: Джонни не настолько образцовый сын. Не забывайте: мы ведь не в первый раз приехали в столицу. Я бываю здесь каждые несколько месяцев, покупаю все, что мне нужно для живописи, и пытаюсь найти ему жену. Он прекрасно знает мои мотивы. Он очень наловчился уклоняться от приглашений аристократии, но на этот раз он действительно меня сопровождает, хоть и очень бурно негодует при каждом удобном случае. – Она улыбнулась. – Причина перемены в его поведении одна: присутствие вашей сестры. Я в этом нисколько не сомневаюсь.
– Но со стороны кажется, будто он избегает ее общества. – Миссис Паркер-Рот тихо засмеялась.
– Наблюдать за ним весьма забавно. После его прискорбного опыта с леди Грейс он убедил себя в том, что никогда не женится. Но к вашей сестре его влечет. Он борется с самим собой. – Она широко улыбнулась: – Я в восторге.
– Правда?
Как может мать быть в восторге оттого, что ее сын оказался в трудном положении? Эмма взяла Генри на руки и прижала к себе. Его теплое, тяжелое тельце было так приятно держать! Она не могла представить его себе взрослым мужчиной: его мягкие щечки покрытыми жесткой щетиной, пухлые ручонки жесткими и мускулистыми.
Генри начал вырываться. Она опустила его на пол, и он быстро пополз к краю террасы. Она поймала его, как только он добрался до балюстрады. Не хватало еще, чтобы у него застряла там голова!
Герцогиня ходила по газону ниже террасы, разговаривая со своим супругом, бароном Тинуэйтом. Герцог спал на плече у барона, засунув пальчики в рот.
Миссис Паркер-Рот присоединилась к Эмме у балюстрады.
– Что вы скажете о хозяйке приема? Муж сказал, что раньше ее называли Мраморной Королевой, потом – Мраморной Герцогиней. А она вовсе не кажется мне холодной!
– Это потому, что она переменилась. Второе замужество пошло ей на пользу.
– Она едва выдержала год траура. Говорят… – тут Эмма понизила голос, – говорят, что малыш от Тинуэйта.
– Думаю, так оно и есть. Этот мужчина обожает ребенка, словно родного сына.
Эмма изумленно заморгала. Ее собеседница сказала это так, словно нисколько не была шокирована.
– А разве наследник не возражал?
– Клакстон возражал с того момента, как старый герцог женился. Однако сделать он ничего не может. Хартфорд скончался в седле за девять месяцев до рождения ребенка герцогини. Только идиот попытался бы доказать, что ребенок незаконнорожденный, а Клакстон не идиот.
Генри выбрал именно этот момент, чтобы издать невежливый звук губами – этому фокусу его научил Чарли.
– Ш-ш, Генри!
Он не стал ее слушать. Эмма вздохнула: Генри никогда никого не слушал.
– Вы сказали, что герцог умер… ну… – Чарлз говорил, что этому человеку было уже за восемьдесят! – Не хотите же вы сказать… Он же не… Неужели он…
– Именно это я и хочу сказать. Не знаю, было ли это в начале или в конце, но нет сомнения, что он занимался именно теми делами, которые могли привести к интересному событию по прошествии девяти месяцев.
– О!
Эмма судорожно сглотнула. О подобных вещах лучше не думать.
– И очень кстати, что Шарлотта теперь стала намного приятнее. Да и Тинуэйт тоже. Он превратился было в совершеннейшего отшельника – конечно, когда не устраивал у себя в имении непристойные увеселения.
Эмма покраснела.
– Мэг присутствовала на одном из приемов лорда Тинуэйта. – V– на том, где умер Хартфорд. Именно там она и познакомилась с вашим сыном.
Миссис Паркер-Рот хихикнула:
– Это был один из умеренно приемлемых приемов у Тинуэйта. Леди Данли была там с мужем и дочерью – и, как вы уже сказали, Джонни тоже там был. А уж он-то определенно не искал скандала! – Миссис Паркер-Рот вздохнула. – Полагаю, он поехал, чтобы посмотреть фигурно подстриженные деревья.
– И все-таки если бы я знала…
Эмма провела ладонью по гладкой головенке Генри. Он сосал кулачок: наверное, скоро проголодается. Ему нужно совсем немного: чтобы его кормили, мыли и обнимали. Это так просто!
– Не извиняйтесь. Я очень рада, что там оказалась ваша сестра. Можно сказать, сама судьба их свела. – Миссис Паркер-Рот расплылась в улыбке. – Когда он вернулся домой, я заметила, что он чем-то взволнован.
