досок с фотографиями и нарисованными маркером стрелочками, ни хитроумных компьютерных программ, систематизирующих данные.
Программы требовались только для того, чтобы находить информацию, а уж как с ней работать дальше – об этом Тимофей знал больше, чем кто-либо и что-либо вне его.
Итак, на съемках кулинарного шоу убит некто Ильичев. Сколько бы Вероника ни объясняла ему значимость этой фигуры, для Тимофея не изменилось, в общем-то, ничего. Известный ведущий, знаменитый кондитер. Судя по просмотренным видеозаписям, наслаждался комплексом бога и имел на то полное право, поскольку общепризнанно считался лучшим в своем деле.
По горячим следам взяли Загорцева. Загорцев, очевидно, не виноват, хотя бы потому, что подставить его пытались слишком уж топорно, как по учебнику для начинающих кидал. Но сама техника подставы вызывает вопросы.
Пакет из-под яда в кармане штанов.
Кто мог его туда положить незаметно для Загорцева?
Первый же напрашивающийся ответ – женщина. И сразу становится понятно, почему Загорцев так странно юлит и недоговаривает. Там, где замешаны чувства, логика у людей нередко отключается, и это чрезвычайно мешает работе.
С другой стороны, зачем сковывать себя стереотипными схемами мышления? Это может быть не женщина, а мужчина. Вспомним, как Загорцев шпионил за Ильичевым, когда тот переодевался. Интерес к лицам своего пола Загорцев отрицает, но это не значит ровным счетом ничего.
– Убийца – женщина, – сказал Тимофей вслух. – Или мужчина нетрадиционной ориентации.
Да уж, поди разберись. Выяснить, у кого из работников студии нетрадиционная ориентация, – это как минимум день работы Вероники, которая и так уже пашет за десятерых. А ведь это только первое серьезное дело. Как бы не пришлось в будущем расширять штат…
При этой мысли Тимофей содрогнулся и поспешно отпил еще чая. Коснулся мышки, оживил монитор, отведенный под камеру наблюдения.
Загорцев был в номере. Валялся на кровати. Тимофей удовлетворенно кивнул и прошелся по комнате.
Загорцев, несмотря на все его отговорки, Ильичева шантажировал. Ну или, по крайней мере, планировал это сделать. Если шантажировал – значит, хотел чего-то добиться. Денег? Победы в конкурсе? И того и другого? В любом случае убивать Ильичева при таком раскладе – бессмыслица. Ни денег, ни победы, плюс – серьезные подозрения и уничтоженная репутация. В мире логических умозаключений люди таких нелепых поступков не совершают.
Вопрос: как может быть привязана к шантажу женщина, ну или мужчина нетрадиционной ориентации? Да самым непосредственным образом – сообщница или сообщник.
Может быть, поначалу они договорились действовать сообща. Выбить из Ильичева круглую сумму. Но Загорцев решил повести свою игру и потребовал только победы в конкурсе – для себя любимого. Сообщница узнала об этом и решила мстить. А Загорцев ни в чем не сознается, потому что шантаж – это тоже статья. Пусть и не такая серьезная, как убийство.
Хотя… убийство? Соразмерна ли месть? Разумеется, люди, участвующие в телешоу, по определению не могут быть психически нормальными, однако полнейшая психопатия – это все-таки нечто особенное. Можно было просто слить компромат, чтобы все остались ни с чем, но убивать… Нет, Ильичев и Загорцев сделали что-то куда более страшное. И точка их пересечения до сих пор в тумане.
– Мне не хватает данных, – пожаловался Тимофей боксерской груше.
Груша была хорошим собеседником, терпеливым. Никогда не перебивала.
За недостающими данными поехала Вероника. Хочется верить, что действительно привезет что-то стоящее. До тех пор, пока она не отзвонится, все предположения – разминка для ума, не более. Зато потом появится настоящая пища для размышлений.
Кто получил муку, в которой, предположительно, был яд? (Да, именно «предположительно», поскольку яд мог попасть в стряпню и другим путем, нельзя отметать такую возможность). Как этот человек связан с Загорцевым? С Ильичевым?
В истории не хватало какого-то важного звена, но вот какого?
Вдруг Тимофей насторожился. Что-то изменилось в окружающем пространстве. Картина мира, только что бывшая уютной и привычной, стала другой, и разумом завладело беспокойство.
Запах?.. Нет, не запах. Визуальные изменения?.. Нет, Тимофей так и стоял, глядя на грушу, которая выглядела точно так же, как вчера, неделю и год назад. Звук?.. Точно. Панорама звуков изменилась.
Тимофей резко развернулся и бросился к столу. Повернул боком системный блок, открутил два винта, снял крышку. Буркнул:
– Черт.
Мощный кулер, установленный на радиаторе процессора, остановился. Прибор, который ломается приблизительно раз в никогда – сломался.
Схватив мышку, Тимофей быстро выключил компьютер. Разумеется, в случае перегрева тот завершил бы работу аварийно, однако береженого бог бережет. Компьютер – полезный инструмент, к тому же привычный, и любые перемены в нем – только к худшему.
Тимофей достал походный ноутбук, установил его на охлаждающую подставку и включил. Первым делом зашел на сайт магазина и заказал сразу три вентилятора. Если обнаружилась течь, нужно не просто заткнуть ее, чем под руку попалось, но сделать все качественно и принять меры, чтобы впредь подобных проблем не возникало.
Покончив с этим, Тимофей принялся восстанавливать необходимые вкладки. Дольше всего пришлось ждать, пока подключится трансляция с камеры в номере Загорцева.
И когда вроде бы загрузка закончилась, окошко с видео осталось черным.
Тимофей нахмурился. И что это значит? Слетел драйвер? Устарел браузер? Пять минут – проверить всю техническую часть. Ноутбук должен был показывать видео, но – не показывал.
– Ничего не понимаю…
Тимофей развернул черноту на весь экран. Прищурился, приблизив к экрану лицо.
Чернота была не полной. Слева оставалась почти неразличимая светлая полоска, скорее даже черточка.
И что это значит? Камеру неряшливо заклеили?..
– Больше всего меня интересует, есть ли где-нибудь пределы человеческой глупости, – проговорил Тимофей. И набрал Загорцева.
Как и следует ожидать – бесконечные гудки.
Стоп!
Тимофей стукнул по столу рукой с телефоном, взгляд его погрузился в пустоту.
Загорцев обнаружил камеру и залепил ее. Значит, не хотел, чтобы Тимофей увидел кого-то. Или что-то. Что-то, чем можно заниматься с кем-то в гостиничном номере…
Схема проезда к гостинице восстановилась в голове моментально. Час. В лучшем случае он будет на месте через час.
Тимофей позвонил на ресепшен гостиницы. Ответил приятный женский голос, представился, спросил, чем может помочь.
– Я хочу, чтобы в номер сто одиннадцать никого не пускали, пока я не приеду, – сказал Тимофей.
Пауза.
– Простите, а вы кто?
– Я – тот, кто оплачивает этот номер, Тимофей Бурлаков. Человек, который находится в номере, должен быть один. Не пускайте к нему никого.
– Извините, пожалуйста, но мы не предоставляем подобных услуг.
– Вы хотите, чтобы вас обвинили в пособничестве убийству?
Вместо ответа девушка положила трубку.
Проклятье!
Тимофей застонал сквозь стиснутые зубы. В нужный момент все изученные схемы общения,
