череявую голову, погрузится до пояса, или вовсе располовинит. Звон металла превзошёл даже металлический гул сапог. Воины огневедов навалились на ограду, воздух сотряс боевой клич. Жерди прогнулись во внутрь, захрустели рвущиеся волокна. Глаза черепов на кольях вспыхнули красным, тонкие красные лучи, как множество лазеров вырвались на свободу, красные нити прошлись по первым рядам. Трое упало. Их тела переступили и навалились на ограду сильнее. Дерево протяжно заскрипело и лопнуло, забор повалился. Один из воинов наступил на опрокинутый череп, покрутил ногой, вминая останки в сырую землю.
Кромка полумесяцев секиры засветилась бледно-красным. Готов поставить хоть тысячу деревянных, что рожа под шлемом ухмыляется, подсчитывает в уме дивиденды за удачное дельце. Дарт гневно сплюнул кровавую слюну, вновь встал в боевую позицию. Пальцы до хруста стиснули меч. Теперь не то что отступать, сделать шаг назад некуда. Вся наша странная группа сжалась в один жалкий комок у входа в хижину. Единственный, кто хоть как-то способен сопротивляться едва стоит, напоминает меня после кувыркания по склону, или боя с жаборылами, или после схватки с вампирами. По всему выходит, меня каждый раз почти расплющивали в сырой блин, но что-то всегда помогало, как-будто касалась невидимая рука Фортуны. Я безнадёжно осмотрел урон. Левая рука Дарта напоминает ежа, чёрный доспех измят, местами вспорот. На металле буреет подсохшая за поединок кровь. За короткий промежуток игры какой только не насмотрелся, и запёкшейся, и свежей, только-что пролитой, и медленно струящейся, вытекающей по капле. Даже не тошнит.
Я прижал Русю к себе, та поддалась легко, будто этого и ждала. Робы Жнеца коснулось мягкое, и судя по моему раскрасневшемуся лицу – весьма упругое, приятное. Сражение, да и жизни показались ничтожными. За что дерутся, чего хотят от меня? Непонятно. Если умирать, то в объятьях красивой женщины, а не за идеалы этих двух: сумасшедшего рыцаря-анархиста и отвратительного колдуна. Всё время бормочит непонятную гадость на своём мёртвом языке, даже смотреть в его сторону нет желания, и я уставился на второго стража. Арбалетчик держит нас на мушке, рука не дрогнет, видно как косится в сторону Комара, что всё так же стоит опираясь рукой о величественный двуручник.
– Русь, у него же рапира была?
Русана закатила глаза, будто сморозил абсолютную глупость.
– Ты серьёзно?
Я снова присмотрелся к мечу. Что-то знакомое вынырнуло в памяти, но понять пока не могу. Секироносец пошёл на сближение. Элитный доспех тяжело брякает, бум, бум. Пластины находят одна на другую, не давая узреть и кусочка незащищённой кожи. Вряд ли Дарт победит. Даже у чугуна, из которого будто бы отлит, есть своя температура плавления, а битва дошла до высшего градуса.
– Выберемся, я с тобой разберусь, предатель Родины, – буркнул Дарт через спину. – Анвар тебя переоценил.
– Это ты игру, Родиной считаешь? Русана еле удержала меня, от возможности долбануть по чернявой макушке, а то и вовсе отвесить пинка. – Ты хоть в армии служил, профессор? Или после аспирантуры сразу с головой, в эту самую, науку?
Я хотел сказать ещё пару ласковых, но сверху просвистело, в бревне под крышей завибрировала половина арбалетного болта. Другая часть видимо выбила штукатурку внутри хижины. Внимание обратилось за спину стража. Тот обернулся тоже, даже опустил секиру. Арбалетчик пытался освободить ногу от чего-то пока непонятного, целился вниз. Выстрел, ещё один. Бросил арбалет, и дико закричал, пытаясь освободиться. Сжимающееся кольцо вокруг нас зашаталось. Из дальних рядов послышались крики. Опытные воины начали перестраиваться в другой порядок. Один Комар спокоен, держит ладони на закрученной спиралью рукояти меча, в навершии которого скалится золотой лев. Откуда мне известно, что лев? Может медведь, или сфинкс, но я почему-то уверен – лев, а ещё знаю что у меча утопленный в землю конец ярко красный.
Глава 15
Крики в рядах гвардейцев, теперь отчаянные, переходящие в ужас, стали громче. Двоих мечников выбило из монолитного ряда, как зубы в драке. Те покатились, оставляя красный след. У одного приметил в спине короткий топор, похожий на индейский томагавк, только серый. Остальные в страхе отшатнулись. Я тоже прижался спиной к двери, благодаря богов, что спина упёрлась в твёрдое. Когда тылы прикрыты, можно и погеройствовать, но пожалуйста в другой раз… Из образовавшейся бреши выпрыгнуло существо. Сотни изученных гайдов, бессонные ночи на форумах всё-таки пригодились.
– Анвар, – процедил я зло. – Ты что натворил старый придурок! Они ведь умрут.
Измождённое лицо тёмного жреца повернулось ко мне, тонкие, бескровные губы растянулись в злой улыбке. Во мне похолодело, слова застряли где-то между горлом и языком. Что я могу сделать со своими жалкими силами – ничего. Осталось лишь наблюдать за предстоящей резнёй.
Существо походило на скелета, которого долго держали в адской печи. Обугленные до черноты кости выглядят прочнее стали. Пепельный скелет, как пишут гайды, взглянул на бывшего арбалетчика. Я наконец понял, от чего тот пытается освободиться. В ногу вцепилась костяная рука. Её неестественно длинные пальцы обхватили защитный щиток и сжимались, сжимались. Вот из под металла побежала тонкая как стрела струйка. Воин закричал сильнее и тут же умолк. Его голова, роняя шлем и брызги крови, рухнула на грудь, повиснув на коже. Скелет пихнул ногой обмякшее тело, красные точки подо лбом стали искать новую жертву, остановились на крупном воине. Томагавк сделал круг в костяных пальцах. Скелет отвёл руку и запустил оружие во второго стража. Секира поднималась медленно, слишком медленно, чтобы блокировать. Топорик задел плечо и продолжил полёт, воткнулся в одного из пикейщиков позади. Его товарищ справа тоже свалился, когда огромный чёрный фламберг опустился на шлем, и чавкая дошёл до груди. Скелеты появлялись в рядах всё чаще, и там, где я видел похожие на полированный кусок антрацита головы, падали несколько бойцов. Бой превращался в бойню. Ряды смешались, каждый дрался за себя. Крики мольбы заглушали приказы командиров, те пытались навести дисциплину, но тщетно. Я увидел раненого с отсечённой по бедро ногой, что пытался уползти в лес, в безопасную чащу, где можно спрятаться. Чёрные фигурки с топорами и мечами быстро догнали. Неприкаянные из подземного мира бездалостны. Мы с Русаной отстранились от Анвара и Дарта, ошалело смотрели как те смеются, выкрикивают проигрывающим ругательства.
– Надеюсь ты не собираешься уходить? – повернулся Дарт. – Такое зрелище пропустишь. Древняя магия кое-что да может. Анвару удалось открыть портал на второй круг Баала. Ты посмотри как они слаженно двигаются, как умело сражаются. При жизни были сильными героями, но растратили отпущенное время на всякие глупости. Кого-нибудь напоминает?
– Это тебе не скелетов-слуг призывать, – сказал Амон Анвар, обращаясь ко мне. –
