решил вернуться в режим сурового сухарика.
Эх, думаю, Эрий на ответы бы не жадничал.
Вздыхаю, как мне кажется, тихо. Однако командор внезапно оборачивается ко мне.
‒ Помнишь, ты говорила, что Марти, Фая и Свэн ведут себя парадоксально по-человечески? ‒ Говоря это, он пристально смотрит мне в глаза, будто не желая пропустить какую-то особенную реакцию.
‒ Насчет парадоксальности я ничего такого не говорила. И, правда, не имела в виду ничего такого плохого! — быстро принимаюсь отнекиваться, опасаясь, что задела своим неосторожным любопытством скользкую тему.
‒ Я ни в чем тебя не обвиняю, Мила. Просто подумал, что тебе, возможно, будет интересна причина особенности их поведения.
Глава 36. ОТКРОВЕНИЕ И УЯСНЕНИЕ
Заманчивое предложение. Мне и правда любопытно.
Может, командор расскажет что-нибудь крайне веселенькое ‒ то, чем я, к примеру, смогу парировать нападки Марти и Фаи? А то эта парочка успела уже знатно меня затроллить, хотя мы с ними знакомы всего ничего. Хотелось бы отвечать им в их же стиле.
Похоже, мои горящие глаза понятнее любых слов. Лорэйн несколько секунд наблюдает за выражением моего лица, а после разворачивается и продолжает подъем. Мне сначала даже кажется, что он передумал откровенничать.
‒ Сияющие ‒ создания света. Чистота ‒ есть их сущность, свет ‒ содержание. ‒ Командор поворачивает голову в сторону необъятных облачных просторов. ‒ Сияющие рождаются в солнечных лучах и принимают форму, которая не вызовет отторжение у бессмертных душ, защитниками которых они и являются.
Лорэйн ступает на площадку, отделяющую следующий сегмент ступеней. Из-под его ног в воздух взмывает несколько лепестков.
‒ Кнопа появился в лучах солнца. ‒ Командор задерживает на мне взгляд. ‒ Он ‒ истинное создание света. Сияющий.
В полном молчании поднимаюсь на площадку. Останавливаюсь в паре шагов от своего сопровождающего.
Почему разговор вдруг зашел о Кнопе? Разве изначально мы не заострили внимание именно на Марти, Фае и Колибри? Или упоминание малявки с летающими сандальками ‒ некая отправная точка для какого-то важного вывода?
‒ Есть и другие.
‒ Другие? ‒ вырывается у меня. Бросаюсь за Лорэйном, который вдруг увеличивает скорость шага.
‒ Сияющие, ‒ добавляет мой собеседник. ‒ Те, для кого солнечный луч не стал колыбелью жизни.
А?
В моей голове парят миллионы знаков вопроса.
Я уже практически бегу со всех ног. И куда он только почесал так, а? Утюг не выключил?
‒ Ой… ‒ Резко торможу на следующей площадке, подняв волну лепестков, которые секунду спустя обращаются в невесомую пудру.
Лорэйн стоит на вершине лестницы. И вид у него при этом весьма напряженный.
‒ Что случи?..
Договорить так и не успеваю.
Плотину прорывает. Он начинает тараторить. Без эмоций. Будто автомат с механическим голосом.
‒ Австрия. Вена. Сотрудник федеральной полиции прикрывает собой пожилую пару в холле банка во время попытки вооруженного ограбления поехавшего одиночки. Огнестрельное повреждение позвоночника. Полторы минуты до полного забвения.
Пауза. Лорэйн переводит дыхание. А я округляю глаза.
‒ Соединенные Штаты. Новый Орлеан. Студент влезает в окно горящей квартиры и помогает выбраться оттуда женщине, находящейся на последнем месяце беременности. Затем возвращается за ее трехлетним сыном, потерявшим сознание. Ребенок оказывается снаружи, студент остается внутри. Асфиксия. Минута до забвения.
Еще более краткая пауза, которую и на полноценный вдох вряд ли хватит.
‒ Россия. Пенза. Акушерка-гинеколог отталкивает с дороги двух малолеток, переходящих по пешеходному на зелёный свет, и секунду спустя оказывается под колесами автомобиля с водителем-пенсионером, у которого внезапно прихватило сердце. Множественные скелетные повреждения. Мгновенное забвение.
Кажется, все это время я стояла с открытым ртом.
Возвращаю челюсть на место и нервно вздрагиваю.
‒ Они были…
‒ Людьми. Да. ‒ Лорэйн снова обозревает небесную картину спокойствия и едва слышимо хмыкает. ‒ Им дарованы крылья. И они ‒ ангельские создания. Иные, но все же ангелы. Нет ничего странного в том, что человек человечен и сохранил свою человечность даже здесь, в обители истинного света, не так ли? Не такой уж страшный секрет. Да и не секрет вовсе. Просто подумал, что тебе хотелось бы понять.
По-моему, я сейчас разрыдаюсь. Или сгорю со стыда. Хотя вроде как мне и стыдиться нечего.
‒ Но они… Они ведь… Колибри… Марти… и Фая тоже… Они…
‒ Не стоит их жалеть.
Испуганно вылупляюсь на Лорэйна. Тот качает головой.
‒ Вижу, что после моего рассказа ты переполнена жалостью. Вот только до того, как вновь с ними встретиться, тебе следует кое-что осознать.
‒ Что? ‒ Наверное, я шепчу, потому что не слышу звучания собственного голоса.
‒ Уясни, Мила, раз и навсегда. Никто из них ни разу не пожалел о том, что сделал. ‒ Командор делает шаг к началу следующей лестницы. ‒ Ни секунды. Ни мгновения. Поэтому и тебе не нужно их жалеть. Они ждут от тебя чего угодно, но только не жалости.
‒ Л-ладно. ‒ Плетусь за ним.
Конечно, простота мира обманчива. И все гораздо серьезнее, чем кажется. Может, мне и хотелось так думать и так все и воспринимать. Особенно, глядя на беззаботно разглагольствующего Марти. И на беспрестанно смолящую Фаю. И на Свэна, покорно топающего на поиски малюсенькой сандальки.
Что ж, в одном я уверена на сто процентов. Самое лучшее, что могло со мной приключиться в моей бедовой ситуации, ‒ это удача наткнуться на ангельский патруль.
‒ Фух… Значит, Кнопа ‒ ангелочек из лучиков. ‒ Я загибаю пальцы. ‒ Фая, Марти и Колибри ‒ люди… А вы?.. ‒ Робко спрашиваю у спины Лорэйна.
Тот поднимается дальше.
‒ Был человеком, ‒ кратко отвечает он, в этот раз даже не обернувшись.
Подробностей не жду и выспрашивать не пытаюсь. И так тема своеобразная. За чашечкой капучино не обсудишь, печеньками не заешь.
‒ А…
‒ Эрий ‒ создание небес, ‒ реагирует командор
