— Лорд Рочфорд, я хочу поблагодарить вас за сегодняшнее гостеприимство. Мне бы очень хотелось ухаживать за мисс Уитман, естественно, с вашего разрешения.
Ну вот. Слова, которых Доминик опасался несколько недель, наконец, прозвучали. Но до этого момента он и представить себе не мог, как они на него подействуют. В его голове промелькнуло множество вариантов ответа, но он знал, что все они бессмысленны, а потому сказал:
— Вам нужно спросить мисс Уитман, хочет ли она, чтобы за ней ухаживали.
Арли побледнела, но быстро взяла себя в руки и повернулась к Дэниелу с прелестной улыбкой:
— Ну, конечно.
По мнению Доминика, на лице Дэниела появилось чрезмерно самодовольное выражение.
— Вы оказываете мне огромную честь, мисс Уитман, — произнес он.
У Доминика все внутри опустилось: он вынужден был наблюдать, как Дэниел целует Арли руки, прижимаясь к ним губами дольше, чем необходимо. Доминик поднялся, подошел к двери и распахнул ее:
— Мы будем рады снова видеть вас… через несколько дней.
— Да, через несколько дней, — повторил Дэниел, испытав явное разочарование из-за того, что ему сказали не приходить, как минимум, три дня. Он-то рассчитывал, что примчится сюда на следующий же день. — До встречи, мисс Уитман.
Арли прошла вместе с Дэниелом к открытой двери, а потом он торопливо поцеловал ее в щеку и ушел.
Доминик вернулся в свой кабинет, подождал, пока Арли войдет за ним, и закрыл дверь. Он стоял спиной к двери, глядя на Арли, которая смотрела на него, нахмурившись. О чем она думает? Дэниел был красив, а его семья богата. Он мог обеспечить ей хорошую жизнь.
— Ну, как, он тебе нравится? — спросил Доминик, пытаясь говорить ровным голосом, хотя на самом деле весь кипел от ревности.
Она пожала плечами:
— Приятный молодой человек.
— Приятный, — повторил Доминик и медленно направился к Арли, видя, как забилась жилка у нее на шее.
Он остановился в нескольких футах от нее. Потом перевел взгляд на ее грудь, которая прекрасно просматривалась сквозь желтое платье, идеально подчеркивающее стройную фигуру.
— А что ты имеешь в виду, когда говоришь приятный!
Арли раздраженно вздохнула, но ничего не сказала.
Он не должен на нее сердиться. В конце концов, это ведь он пригласил Дэниела. Но он все же сердится на нее. Доминику ужасно не понравилось, как она смеялась с Дэниелом. Блеск в ее глазах, ее улыбка. Как легко они вели беседу, словно всю жизнь были друзьями, когда на самом деле провели вместе всего несколько дней.
— Он приятный молодой человек, — устало повторила Арли. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? Что он мне противен? Это не так. Он вежливый, добрый… настоящий джентльмен.
Настоящий джентльмен — в отличие от него. Ей не обязательно было произносить это вслух. Доминик видел обвинение в ее глазах. И Доминик знал, что он это заслужил. Он заслуживал худшего. Он взял эту молодую девушку и сделал ее своей любовницей. Женщину, заботу о которой ему доверили. Из всех своих знакомых ее отец выбрал именно графа, чтобы тот о ней позаботился, и что он сделал? Всего через несколько месяцев он лишил ее девственности, а вместе с тем и шанса удачно выйти замуж. Лучшее, на что она теперь могла надеяться, это быть чьей-то любовницей. Ну, или ей придется продемонстрировать удивительные актерские способности в первую брачную ночь.
— Что ты хочешь, чтобы я сказала? — снова спросила Арли, вглядываясь в его лицо. — Скажи мне.
Доминик подошел к ней и стал гладить мягкую кожу ее шеи:
— Я думаю о том, как сильно тебя хочу.
Его пальцы погладили ее ключицы, потом опустились на грудь. Просунув руки под шелк платья, Доминик высвободил идеальные округлости из корсета и ее роскошные груди оказались в его ладонях. Глядя в ее глаза, стремительно темнеющие от страсти, он прошептал, почти касаясь ее губ:
— Я хочу пробовать на вкус каждый сантиметр твоего тела и делать это до тех пор, пока ты не сможешь больше этого выносить и будешь умолять меня, чтобы я тебя взял.
— Возьми меня, Доминик, — прошептала она, не отрываясь от его губ.
Доминика не надо было упрашивать. Он притянул Арли, заключил в объятия и начал целовать, весь исполненный ненасытной страсти и желания. Когда Арли приникла к нему, он приподнял ее юбки и улыбнулся, когда обнаружил, что под платьем ничего нет и что она уже вся влажная, готовая его принять.
— Ты хочешь меня? — прошептал он, прижимаясь к ней твердой плотью.
— Всегда, — задыхаясь, откликнулась она.
Доминик приподнял ее, заведя ее длинные ноги себе за спину так, что они обхватили его талию. Он понес ее к своему письменному столу и мягко опустил на него. Арли откинулась на столе, широко раздвинув ноги. Доминик расстегнул свои бриджи и глубоко вошел в нее, полностью погрузившись в тепло ее лона.
Услышав тихий вздох, он положил ее ноги себе на плечи и еще раз вонзился в нее.
Доминик услышал собственное неровное дыхание. Сейчас он хотел ее больше, чем когда-либо прежде. Он знал, что никогда не устанет от Арли.
— Доминик, — простонала она, и ее лоно стало сжимать его плоть.
Он закрыл глаза, откинул голову и достиг оргазма такой силы, что все его тело охватила дрожь.
У Арли было такое чувство, что она живет в каком-то счастливом сне. Вот уже четыре недели они с Домиником были любовниками. И ни одной ночи не проходило без того, чтобы он не занялся с ней любовью. Она задавалась вопросом, закончится ли когда-нибудь это волшебство, в котором она пребывала, так же, как заканчивается все на свете.
— Готов отдать все, что угодно, чтобы узнать, о чем ты думаешь.
В карете Арли смотрела на сидящего напротив Доминика, в его невероятно красивые глаза, обрамленные длинными ресницами. Он был одет в черный костюм и выглядел просто потрясающе. Больше всего Арли сейчас хотелось, чтобы они остались дома. Она знала, что ее чувства слишком собственнические, но их связь началась совсем недавно, и она не хотела делить его ни с кем.
— Я просто думала о том, как я счастлива.
На лице Доминика появилась мальчишеская улыбка:
— А ты счастлива?
— Ты же знаешь, что это так, — сказала она, ни секунды не сомневаясь в том, что никогда не устанет на него смотреть.
— Хорошо. Твое счастье — мое самое главное желание, — ответил он, и его голос прозвучал так чувственно, что у Арли по коже забегали мурашки.
Карета остановилась перед театром, и Арли глубоко вздохнула. Ей придется сейчас продемонстрировать все актерские способности, которые у нее только есть. Когда женщины начнут вешаться на Доминика, ей придется притворяться равнодушной, хотя вся она будет кипеть от ревности.
