– Если надо будет – убью, – Лед опустил голову. – Или, по крайней мере, узнаю его планы и смогу неожиданно атаковать, чтобы отвлечь внимание от чего-то важного.
– А это мысль… – задумчиво проговорил Сокол. – Хорошо, посажу тебя под замок в карцере, посидишь там сегодняшнюю ночь. И окружающим скажу, что между нами снова вышла размолвка. А свою Пушинку сам предупреди, чтобы она не выцарапала мне глаза. Не хочу разбираться с глупой девчонкой.
– Она не глупая! – тут же вспыхнул Лед.
– Хорошо, умница-красавица, – легко согласился Эден. – Как бы там ни было, поговори с ней. И… я рад, что ты на моей стороне, брат.
– И я.
Лед развернулся и ушел. Сокол повертел головой по сторонам – он уже знал, кому поручит проводить кузена в карцер, и этот человек всегда был где-то рядом.
– Мрак! – позвал император, и его верный телохранитель тут же шагнул к нему. – Так и знал, что ты скрываешься поблизости.
– Ты слишком много времени проводишь в одиночестве, это опасно, – попенял ему друг.
– Возможно, – легко согласился Сокол. – Сейчас ты пойдешь и арестуешь моего кузена.
– Да, я слышал, – кивнул Мрак. – Только не стоит считать твоего дядю дураком. Он вряд ли поверит вашему спектаклю.
– Стоит попробовать, – возразил Эден. – И еще. Когда на территорию академии ступят войска дяди, не вздумай прикрывать меня собой, а то я тебя знаю!
– И что же прикажешь мне делать? Стоять в стороне? – усмехнулся Маркус.
– Нет. Сражайся, только не рискуй собой ради меня. Я справлюсь.
– Даже не сомневаюсь, только у меня есть свой долг и свой путь, а ты… Ты бейся как считаешь нужным.
Вот еще невыносимый человек! Однако спорить с ним Эден не стал. Он лишь проследил, как Мрак отправился задерживать Льда, а потом пошел на ужин. Почти ничего не съел, зато успел упомянуть за столом, что Лед снова вел себя вызывающе, поэтому ему не помешает охладиться в карцере. Вот и все…
Уже около полуночи Эден заглянул к ректору Эвернеру. Дерек не спал, как и ожидал император, а сидел в кабинете вместе с Ноксом и в десятый раз рассматривал карту академии, стараясь понять, ничего ли они не упустили. Радовало, что магия ректора пока что вела себя смирно, потому что сражаться сразу с ним и с дядюшкой было бы тяжело.
– Эден? – Дерек поднял голову на стук двери. – Ты что-то хотел?
– Да, поговорить.
И Сокол покосился на Нокса. Тот оказался понятливым – извинился и поторопился скрыться с глаз, чтобы не мешать разговору друга и бывшего студента. Эден занял освободившееся кресло, дождался, пока стихнут чужие шаги…
– Послушай, – сказал он, наконец, – завтра утром здесь развернется бойня, и… никто не знает, какими будут ее итоги. Я боюсь, что для академии…
– Для академии итогов может быть всего два, – Дерек заметил его замешательство. – Либо мы откроем ворота и обретем нормальную жизнь, либо все тут погибнем. И это будет не твоя вина, Эден. Сейчас вопрос стоит не о сотне студентов, запертых в академии имен, а о будущем страны. Может, единственный вариант, который нам останется, – убить Маделену и запереть твоего дядю здесь.
– Но тогда мы все погибли, – тихо проговорил Эден.
– Да, однако иногда меньшая жертва оправдывает большую. Но страну в этом случае захлестнет борьба за власть. Ни тебя, ни Света, ни Льда… Никого, кто мог бы унаследовать престол. Поэтому надо очень постараться победить. Хотя, мне ли тебе об этом рассказывать?
Сокол боялся признаться даже другу и наставнику, насколько в эту минуту ему страшно. Пока они готовили оборону, разрабатывали план, страха не было, а теперь он пришел, горький, беспощадный, и император понимал – он отделается от него лишь тогда, когда начнется бой. А пока надо держать себя в руках.
– Тебе лучше отдохнуть, – заметил Эвернер. – Сигнал тревоги никто не пропустит, дежурные на своих постах.
– Обойдусь, – резко ответил Эден. – Думаю, одна бессонная ночь – не то, о чем стоит беспокоиться, Дерек. Маделену уже перевели в подземелье?
– Да, Нокс проконтролировал, чтобы все прошло, как надо, и твои близкие тоже уже там. Лучик и студенты скоро к ним присоединятся.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Хорошо. – На сердце было спокойнее, пока он знал, что мачеха и Свет пусть в относительной, но безопасности. А Лучик… Она достаточно здравомыслящая девушка, чтобы не лезть в жар битвы. По крайней мере, Сокол пытался в этом себя убедить.
– И все же я настаиваю, чтобы ты хотя бы попытался уснуть, – проговорил Дерек. – Ты менталист, и мне ли тебе говорить, насколько зависит твоя магия от внутреннего состояния?
– Ты прав, – согласился император. – Только я все равно не усну.
– Хотя бы попытайся.
Сокол попрощался с Эвернером и покинул его кабинет. Все под контролем… Тогда почему тревога возрастает с каждой минутой? Будто шаг за шагом они приближаются к неотвратимому… Хотя, так оно и есть.
Да, спать не хотелось, но Эден прошел в свою комнату и лег. Вроде бы, задремал, однако когда проснулся, стрелки часов показывали половину третьего ночи, и этот рассвет он точно готовился встретить на ногах.
Академия затихла. Сокол знал, что сегодня снаружи дежурили преподаватели и те из выпускников, кто обладал максимальным запасом магии. Он оделся в темную, неприметную рубашку и брюки, накинул куртку – холода уже настали, пусть еще не такие, которые убелили бы академию снегом – и вышел в ночной морок.
Стоило приблизиться к воротам, как из темноты к нему шагнул профессор Ферроуз.
– Ваше величество, – поклонился он.
– Доброй ночи, профессор, – ответил Эден. – Как обстановка?
– Пока без перемен, – ответил маг. – Никто не пытался пройти в академию.
– Хорошо.
Сокол решил не мешать. Он удалился в парк, прошел к озеру, из которого теперь не тянулись светящиеся нити в сторону академии. Вода казалась мертвой. Эден знал, что накануне озеро неоднократно пытались очистить, однако ничего не вышло. И если бы дядюшка об этом знал, а еще не получил подложного имени ректора, он бы спокойно расположился у ворот и ждал, пока в академии все вымрут. Как бы он потом доставал корону, неясно, только никто бы не встал у него на пути.
Эден прошелся вдоль кромки воды, немного посидел в беседке и вернулся к воротам. Да, ночи поздней осенью долгие, и рассвета ждать еще долго, только он не мог больше отсиживаться где-то. Когда дядя придет, он будет тут.
– Ваше величество, мы дадим сигнал тревоги, – напомнил ему Ферроуз, которому, видно, не очень нравилось присутствие императора.
– Да, я знаю, – ответил Сокол спокойно. Его тревога улеглась, он был готов к бою. – И все же останусь.
– Хотя бы отойди и не смущай людей, – подошел к нему Мрак. Друг выглядел сонным. Видимо, проснулся посреди ночи и понял, что его подопечный снова где-то бродит.
Император послушался. Он не хотел мешать, просто ждал, когда хоть что-то прояснится. И это ожидание выматывало!
– Думаешь, Демиан появится точно на рассвете? – спросил его Мрак.
– Как знать? – Сокол пожал плечами. – Это же дядя. С ним ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов. Однако я думаю, ожидание не затянется.
Стоило его голосу смолкнуть, и пространство вокруг вздрогнуло, а по территории академии прозвучал тягучий сигнал тревоги.
– Началось, – прошептал Сокол, бросаясь обратно к воротам.
Отряд под предводительством его дяди въезжал в академию степенно и чинно, будто тот собрался не воевать с неразумным племянником, а навестить сына. Принц Демиан ехал во главе на серой в яблоках лошади. Эден не видел его пять лет, и сейчас понимал: дядя изменился. Его русые волосы и борода подернулись сединой, глаза стали будто глубже посажены, а рот кривился, словно Демиан сейчас разразится руганью.
За спиной Сокола начали собираться люди – те, кто готов был вступить в бой, чтобы защитить академию и каждого, кто остался на ее территории. С дядей приехало десять магов. Сокол не пытался представить, сколько еще скрывается за вратами и сколько они будут ждать прежде, чем ворваться сюда. Демиан увидел племянника и спешился.
