это было круто. Артиллерия ближнего боя состояла из восемнадцати орудий. Это были стандартные, стомиллиметровые полевые орудия Новой армии, но на специальных корабельных лафетах. Четыре пушки стояли на баке, обстреливая переднюю полусферу, Четыре на юте, перекрывая заднюю, шесть на полубаке, четыре на шканцах.
Вторым по значимости кораблем флота являлся корвет. Они были целиком и полностью созданы на месте и из местных материалов. Парусное вооружение бригантины. Грот-мачта с прямыми парусами, бизань с косыми. Площадь парусов — тысяча квадратных метров. Водоизмещение — триста тонн. Корпуса тоже скопированы с клиперов, набор корпуса — деревянный, со стальным крепежом. Скорость корвета оказалась феноменальной — восемнадцать узлов. А на движках он буквально летел над волнами. Главный калибр состоял из двух 152-мм карронад, размещенных между мачтами на такой же, как у фрегата платформе. Орудий ближнего боя насчитывалось восемь штук, два на баке, два на юте, остальные на полубаке. Двигательная установка состояла из двух «бетамирянских» электродвигателей, суммарной мощностью десять мегаватт.
Транспортно-десантный корабль был почти точной копией фрегата, но с парусным вооружением брига. Все мачты с прямыми парусами. Площадь парусов, таким образом, увеличилась на пятьсот квадратных метров. Но несколько снизилась маневренность. Это было сделано для того, чтобы обладающий немного большим водоизмещением (тысяча тонн), транспортник мог поддерживать эскадренную скорость. А активно маневрировать во время боя этому кораблю было не нужно. Артиллерия большого калибра отсутствовала, но зато на транспортнике находились кубрики для размещения десантного батальона штатного состава (двести пятьдесят человек с полной выкладкой).
Вся эта масса боевых кораблей представляла собой весьма грозную по нынешним временам силу. Не забывайте, что здесь сейчас идет всего лишь 1610 год. Здесь даже до линейных кораблей ещё не додумались. Единственный противник — турецкий флот, он конечно велик количественно, но уступает качественно. К тому же на Черном море турки вообще не держат много кораблей. Ради кого? Черное море — внутренний водоем Турции.
Правда, по последним донесениям наших агентов из Стамбула стало известно, что султан, узнав от заезжих купцов про наш город, решил предпринять карательную экспедицию к берегам Крыма. В Мраморном море собирался экспедиционный отряд. Но пока они там развернутся, мы успеем нанести серию ударов по прибрежным городам, захватим Кафу и Гезлев. А уж после займемся Стамбулом и прочими. Может быть даже к лучшему, если побольше турецких кораблей соберется в одном месте. Не надо будет потом гоняться за ними по всем морям.
В трудах и заботах дни пролетали за днями. Мы поднимались на работу с рассветом и ложились спать в полной темноте. Две недели напряженной подготовки дали результат — к концу мая флот, и десантники были полностью готовы к крупномасштабной операции. Ушаков дневал и ночевал на кораблях, ежедневно выводя их на маневры в открытое море, но добился того, что флот стал действовать как единый организм.
Двадцать восьмого мая местного времени мы решили собрать в Курске всех командующих и старших офицеров для последнего обсуждения предстоящих действий. В гости к Скопину-Шуйскому мы прилетели на новеньком турболете «Сова». Выехавший из Воронежа заранее, Журавлев приехал одновременно с нами.
В большой зале штабного дома временного лагеря Западной группы собралось человек сорок. Командиры полков и отдельных батальонов, в звании не ниже тысяцкого. Скопин-Шуйский привел двадцать человек, Журавлев пятнадцать, да мы явились вчетвером и притащили с собой Эйвазова и Ушакова. Чтобы при полете не травмировать психику старика, ему опять подсыпали снотворного.
Адмирал, кажется, стал догадываться, что обстановка вокруг него какая-то странная. Но истинную причину несообразностей вообразить себе не мог. Пока он помалкивал, но объяснение с нашей стороны уже напрашивалось.
Неожиданно для всех в Курск приехал император. Даже Михайло не знал о планах Дмитрия посетить совещание высшего командного состава. Так что появление в зале государя произвело эффект разорвавшейся бомбы. Офицеры вскочили, опрокидывая стулья. Более-менее благообразно поднялись только мы, Скопин-Шуйский и Журавлев. Да с некоторой задержкой встали Эйвазов и Ушаков. На лице есаула я заметил откровенное любопытство, ведь не каждый день видишь столь одиозную легендарную личность. А вот адмирал, оставаясь внешне невозмутимым, просто сгорал от удивления. Что там вертелось у него в голове, одному богу известно.
Дмитрий скромно уселся не во главе стола, а рядом со мной. Шепотом, чтобы не отвлекать Михайлу, начавшего опрос командиров о готовности подразделений, государь поинтересовался нашим здоровьем и общим состоянием дел. Получив положительный ответ, император кивнул, и стал внимательно слушать доклады офицеров.
Перекличка вскоре закончилась. Удовлетворенный ответами своих подчиненных, Скопин-Шуйский кратко поблагодарил их за отличную подготовку войск. Подойдя затем к висевшей на стене огромной цветной карте, верховный воевода стал подробно, скрупулезно излагать план летней кампании.
Западная группа выступала первого июня и, двигаясь на юг тремя колоннами, выходила на Днепр в районе Запорожья через семь-десять дней. Затем левым берегом Днепра до Каховки. А там до перешейков рукой подать. Драгунские и уланские полки расходились веером перед колоннами, на удалении в половину дневного перехода. Конная разведка уходила ещё дальше, на расстояние в два перехода. При движении вдоль Днепра кавалерия обеспечивала пехоте и артиллерии боковое охранение со стороны степи. Таким образом Михайло рассчитал, что Западная группа войдет в Крым восемнадцатого-двадцатого июня.
Восточная группа отправлялась в путь на три дня позже. Их маршрут был более легок. Пехота и артиллерия сплавлялись по Дону на баркасах. Кавалерия шла левым берегом. Они должны были прибыть под крепость Азов десятого июня.
Флот уходил в поход уже послезавтра. Все быстроходные (моторизованные) корветы уходили к турецкому берегу для разведки. Непосредственно к Босфору шли два корвета и фрегат. Три фрегата и два корвета обеспечивали поддержку десанта в Гезлеве. Высаживалось два батальона морской пехоты. В тот же день предполагалось высадить два других батальона в Кафе. Там поддержку осуществляли три корвета и четыре фрегата. Одновременно с этим из Грозного выходил уланский полк, который при поддержке полевых орудий блокировал и атаковал Бахчисарай. Если все пройдет гладко, то мы в первые же дни операции должны вывести из строя большинство турецких кораблей-стационаров, базирующихся в основных Крымских портах. Также было бы удачей, если в Бахчисарае удастся прищучить хана. Это на некоторое время вывело бы из игры татар.
Следующим шагом флота становилась помощь Восточной группе во взятии Азова. На это отводилось два дня. После захвата крепости там оставалось два пехотных полка и артиллерийский дивизион. Остальные войска, в несколько ходок, перевозились на кораблях в Крым. Согласно плана это должно было произойти около восемнадцатого-двадцатого июня.
Таким образом, уже через двадцать дней с начала операции
