Марина облегченно вздохнула, разрешив мучившую ее загадку.
Кармический сеанс завершился. В зале стало шумно. Участники карнавала пытались осмыслить услышанное, обменивались мнениями. Затем двери распахнулись, и всех пригласили пройти в другой зал. Там уже был накрыт стол. На белоснежной скатерти возвышались бутылки с шампанским. На тарелках разложились аппетитные бутерброды.
Гости снимали маски, знакомились друг с другом. Все они впервые встречали Новый год в такой необычной компании.
Праздник длился до утра. Потом мужчина-Золушка проводил Марину до дома. Они обменялись телефонами, обещали созвониться. Ведь, согласно установкам проведенного тренинга, они были друг для друга зримым воплощением кармических грехов.
– Наши жизни теперь должны переплестись, – многозначительно сказал мужчина-Золушка. Оказалось, он и в самом деле актер. Работал в Театре абсурда, расположенном как раз в том районе, где жила Марина.
Марина отнеслась к высказыванию мужчины скептически и решительно отстранила свое лицо, когда он попытался найти ее губы своими губами.
Почему-то ей было обидно, что он выдумал в этом сеансе такую невероятную историю. Принять на себя роль серийного убийцы, даже из прошлого воплощения, было нелегко. Она зябко перестукивала сапожками по снежному насту, торопясь поскорее вернуться в свою теплую квартиру. Вся заумь минувшей ночи утомила ее.
* * *Зима длилась бесконечно долго. Наступил март, улицы утопали в высоких грязно-бурых сугробах. Когда Марина взбиралась на них, чтобы приблизиться к нужному дому (она по-прежнему работала почтальоном), ее ноги даже не проваливались в плотную, заледенелую массу. Зима демонстрировала силу и постоянство. Все мистические мероприятия прошедшего года: и поход к бабе Нюше, и кармический сеанс у Анны Сергеевны – были почти позабыты. В жизни Марины ничего не происходило, ничего не менялось.
Как-то раз, в середине зимы, позвонил мужчина-Золушка и пригласил на спектакль в свой театр. Марина пошла с радостью, но сильно разочаровалась. Два часа она добросовестно старалась найти смысл в модернистской пьесе, но идеи Театра абсурда были далеки ей. От следующего приглашения она отказалась.
Угрюмая зима не сдавалась, замораживала душу Марины.
Однажды в ее квартире раздался звонок в дверь. «Верно, соседка опять за спичками или солью», – равнодушно подумала Марина. Она приоткрыла дверь, удерживая ее на цепочке. За дверью стояла девушка с грудным ребенком на руках. Незваная гостья еще не успела произнести ни слова, как Марина узнала ее. Это была та самая северянка, девушка с фото, невеста сына. Невеста Галя, так и не ставшая его женой. Сын ничего не сообщал о ребенке, но Марине и так все стало понятно.
Она распахнула дверь, приглашая Галю войти. Молодая женщина передала Марине на руки ребенка, сняла с плеч объемистый рюкзак и устало опустилась на стул в прихожей. Почти двое суток в поезде, легко сказать!
– Это ваш внук, Алеша. Не сомневайтесь, – скороговоркой объяснялась Галя. – Хотя папа нас не признал и удачно улизнул в Швецию, мы не в обиде. Я к вам только на первое время, долго мы не задержимся…
«Вот они, чужие грехи, – некстати вспомнились разговоры психолога на кармическом сеансе, – грехи, за которые мы в ответе». Малыш захныкал на руках Марины, его плач набирал силу. Гале пришлось завершить свои оправдания и взяться за дела. Надо было искупать малыша, покормить его, привести себя с дороги в порядок. Вечер прошел в суете и хлопотах. Галя все делала на редкость споро. Вот уже выстиранные детские ползунки, как разноцветные флажки, висели на кухонной веревке. Потом усталая мама приняла душ и, покормив на ночь Алешу, уложила его спать.
Марина тем временем накрыла в комнате стол, выставила самовар, достала из буфета сухари. Другого угощения у нее не было – зарплата почтальона была невелика.
Свекровь и невестка сели друг против друга. Теперь они могли говорить без помех. Марина с удивлением заметила, что лицом Галя похожа на нее. Такие же широко расставленные зеленые глаза и слегка расплющенный нос. От этого неожиданного сходства Марина ощутила прилив добрых чувств к невестке. Галя не выглядела растерянной, но и напористой агрессии в ее поведении не было.
Подтвердилось, что Галя старше ее сына. Девушка была урожденной северянкой, но училась в Петербурге, поступила в вуз не сразу после школы, а через несколько лет. Закончив финансовый институт, Галя вернулась в свой городок, где и познакомилась с солдатом-сверхсрочником, сыном Марины. На работу она устроиться не успела, зато вскоре родила мальчика. Родители Гали были больными пенсионерами и помочь ей не могли. Молодая мама вновь отправилась искать счастья в Петербург, надеясь на поддержку бывших сокурсников и питерской бабушки ее ребенка.
Галя всю ответственность за рождение Алеши приняла на себя. Сына Марины она ни в чем не обвиняла. «Я же старше его, – благоразумно поясняла Галя, – знала, на что шла. И я его так любила…» Облако нежности полыхнуло в изумруде Галиных глаз. Галя часто задышала, быстро моргая ресницами. Марина думала, что та сейчас расплачется. Но девушка откинула назад голову. Теперь решительность и твердость сквозили в ее взгляде. Галя просила Марину помочь, дать приют на пару месяцев.
– Специальность у меня ходовая, – помешивая ложкой сахар в чашке, излагала Галя свои планы. – Думаю, смогу найти приличное место. Тогда и на оплату квартиры хватит, и на няню. И мы с Алешей сразу уедем.
Но Марина уже решила про себя, что никуда не отпустит ни Галю, ни тем более Алешу. Она взглянула на тахту, поперек которой лежал внук. Он сладко посапывал во сне.
«Алешенька!» – задумчиво покачала головой Марина. Она всматривалась в плоское, неопределенное лицо малыша, будто пыталась найти неведомо чьи черты. Быть может, черты Алексея, с которым ее развела жизнь. Но Алеша не был похож ни на кого и походил на всех сразу.
Галя быстро нашла престижную работу в банке и уже к майским праздникам переехала на другую квартиру. Марина осталась вдвоем с Алешей. С почты она уволилась. Тех денег, которые давала ей Галя, на жизнь хватало с лихвой.
Ежедневно, в любую погоду, усадив Алешу в коляску, Марина выходила на прогулку. Только-только проклюнулись на деревьях почки. Солнце одаривало своим теплом и светом измученных от долгой зимы горожан. Кратковременные ливни были не в силах испортить настроение Марины. «Как все изменилось в моей жизни», – думала она. Год назад беспокоилась о каких-то грехах, снимала порчу, исправляла карму, но все было не так. Теперь сорокалетняя бабушка не раздумывала о своей судьбе, а просто жила. Жизнь сама знала, что ей нужно.
