Но вдруг – легкий звон бубенцов прорезал тишину зимней дороги, норовистая лошадка, скрип полозьев, расписные санки, а в санках… Сказочный, снежный узор сверкнул в голове Веры, сверкнул и растаял. Но глиняная игрушка – саночки с парой влюбленных, застывшие на бутафорской горке, – была вполне реальна.
Неизвестный мастер не просто вылепил забавные фигурки – щекастого мужичка в ушанке и прильнувшую к нему молодицу в платочке, – но и вдохнул в них невидимое лукавство. Не так ли радостно и лукаво, подумалось Вере, сидели они вчера с Володей в салоне самолета. Стальная птица несла их над облаками в счастливый и свободный мир. Или, говоря земным языком, в командировку. И голова Веры, склоненная на плечо избранника, слегка касалась его поредевших седых волос. А Володя, солидный Владимир Степанович, по-юношески робко и дерзко касался ладонью ее колена. Вера вздохнула и безвольно опустила руки, затем зябко спрятала их в карманы пальто. Стояла только середина осени, но дыхание зимы уже ощущалось по утрам. Любовь к Владимиру Степановичу, быть может, последняя любовь в ее тоскливой жизни, сжигала мелочные сомнения разума. А они имелись. Пара на витрине была весела и беззаботна, иное дело – ее собственные саночки, каждый разбег которых неизменно утыкался в стену. Рано или поздно самолет приземлялся в аэропорту родного города, где их встречала вычурно, не по возрасту разодетая жена Владимира Степановича. То есть, разумеется, не их, а его – своего мужа. Даже беглого взгляда на эту молодящуюся особу Вере было достаточно, чтобы понять, как мало она подходила для Володи.
Володя и сам жаловался, что жена не понимает его. Он влачил проржавевшие вериги, по юношескому легкомыслию когда-то надетые на себя. Он вырастил детей, обеспечил супруге безбедное существование и ни в коем случае не оставил бы ее без поддержки, но она так и не стала близким ему человеком. Ни любовь, ни хотя бы уютные, дружеские отношения не заглядывали в их дом. Но обостренное чувство долга не позволяло Володе сделать решительный шаг. Как-то Володя сравнил его с пламенем газосварочного аппарата. Синий огонь прожигает сталь и намертво сваривает бугристым швом два холодных железных листа. Жена подпитывала дьявольский аппарат болезнями мнимыми и настоящими. О ее постоянных недомоганиях он упоминал тоже. «Бедный Володя, нелегко ему жить в такой ситуации», – привычно жалела своего возлюбленного Вера, не позволяя себе и слова упрека в его адрес. Только бесконечное сожаление об очередной неизбежной разлуке томило ее. И с жизненными проблемами ей приходилось справляться в одиночку. Всегда опечаленная в день возвращения, отстав от своего спутника на несколько шагов в зале прибытия, Вера с горечью наблюдала, как жена цепляла Володю под руку и уводила с собой к автобусной остановке.
– Ну что, заждалась? – мягко окликнул Веру Владимир Степанович, выйдя из соседнего, книжного магазина. В руках его был справочник по сварке и резке металлов. – Вот, пришлось купить, держи, Верунчик. Надо проверить одну сомнительную конструкцию. – Владимир Степанович детально изложил задачу и наметил план действий: – Ты сейчас возвращайся в гостиницу и быстренько прикинь параметры, а я поеду на завод, на испытания образца. Вечером сравним результаты твоего расчета с экспериментом и тогда проясним вопрос.
– Хорошо, Володечка, – согласилась Вера, не только любимая женщина Владимира Степановича, но и верная соратница по работе. – Только давай на минуточку заглянем в сувенирную лавку, я приглядела одну вещицу. – Она повернулась к витрине и указала на саночки.
Владимир Степанович взглянул на игрушку и снисходительно улыбнулся. «Что ж, идея ясна. Зайдем. Купим».
Они вошли в магазин и остановились у полки с разноцветными созданиями из глины. Там безмолвно рычали медведицы в тулупах, смеялась девица с коромыслом на плече, другие фигурки и композиции теснились рядами. Но легкомысленной парочки в санях не было среди них.
– Нет, – подтвердила продавщица. – Да в последнем завозе их и не было. А на витрине, в окне, бракованные, с прошлого года стоят.
Пока Владимир Степанович уговаривал продавщицу продать товар с витрины, Вера листала справочник, делая вид, что все происходящее ее не касается. Наконец, поддавшись уговорам, продавщица с трудом распахнула огромную витринную раму и извлекла желанную игрушку с места ее заслуженной ссылки.
– Видите, – продавщица взяла в руки глиняную молодицу, та легко отделилась от своего кавалера, – я говорила вам, брак.
– Верно, не в свои сани села, – заметила случайная покупательница, наблюдавшая за сценой. При этом она с усмешкой посмотрела на Веру.
– Сколько я должен вам заплатить? – не слушая или не слыша посторонних реплик, спросил Владимир Степанович.
– Берите так, – разрешила продавщица, – игрушка давно списана.
– Осторожно, не потеряйте голову кавалера, – снова скривила губы праздная покупательница.
Действительно, голова глиняного молодца откатилась и лежала рядом с выпавшей из санок молодицей. Владимир Степанович взял части развалившейся скульптуры и положил их себе в карман. Вера удрученно молчала, опустив голову, и теребила уголок справочника. Вся эта история расстроила ее. С очевидностью прослеживалась параллель между сломанной игрушкой и перспективами их с Володей отношений. Да еще эта вредная тетка со своими репликами.
Из магазина они, как и намечали, разошлись в разные стороны: Владимир Степанович отправился на заводские испытания, а Вера вернулась в гостиницу, проводить контрольные расчеты.
Вечером они встретились вновь. Вера сидела посреди комнаты, за столиком, углубленная в цифры. Калькулятор тихонько попискивал. Увидев вошедшего Володю, она радостно поднялась ему навстречу и чмокнула в щеку. Но тотчас, погасив свой неуместный, как ей показалось, пыл, вернулась к столу и разложила листы с формулами.
– Смотри, ты оказался прав, конструкция будет работать с усиленной нагрузкой, – натянуто улыбаясь, сообщила Вера.
– Прекрасно, испытания тоже прошли нормально, но дела мы обсудим позднее. А сейчас посмотри-ка лучше эту штуковину. – Владимир Степанович мягко сдвинул бумаги на дальний край стола и, лукаво улыбаясь, выставил на свободное место саночки с ездоками. – Ты проверь, проверь. Склеены надежно, прочность отменная.
Вера осторожно взяла игрушку в руки, повертела ее, осторожно потрогала прежде отломанную голову мужичка. Скульптура выдержала испытания на прочность.
– Значит, она в свои саночки села? – с возродившейся надеждой спросила Вера, возвращая фигурку на место.
Вместе с починенной игрушкой к Вере вернулось и приподнятое настроение. Легкий румянец оживил ее щеки, губы расслабленно приоткрылись, сердце забилось неровными перестуками, а в глазах заиграл веселый, живой бесенок. Бесенок, сводивший с ума ее Володю.
