class="p1">Я притянул её ближе к себе и крепко обнял. Она не сопротивлялась. Так, обнявшись, обнажённые и потные, мы пролежали около часа, не нарушая тишины, что нависла над нами.
Я давал много обещаний, которые позже не сдержал. Собственными руками уничтожил всё самое дорогое, что у было меня. Своим бездействием и своей трусостью я всё испортил сам. Я не сдержал своего обещания.
* * *
– Кажется, тебе не помешало бы наведаться в парикмахерскую, – сказала Агата, рассматривая мои локоны, беспорядочно торчащие в стороны.
– Думаешь? – потрепал я рукой голову.
– Уверена, – усмехнулась моя подруга, которую я не видел очень давно. – В последнее время ты как-то себя запустил. Да и что это за подобие бороды у тебя? Я слышала, что борода требует большого ухода, а в твоей будто гнездо мыши свили.
– Ну спасибо, – промямлил я.
Созвонившись днём, мы решили, что суббота идеально подходит для похода в нашу дорогую «Тройку». Я давно не видел Агату, и как только мы с ней встретились, что-то внутри меня будто проснулось, мне стало тепло и спокойно. Давно я не чувствовал себя так, в последний раз так было, когда я ездил к своим приёмным родителям. Но это было около месяца назад, и за этот месяц я снова стал замыкаться в себе, погружаясь в ту трясину, из которой пытался выбраться последние два года. Всё снова стало казаться каким-то бессмысленным. Я предполагал, что опасность, которая нависла над моей стаей, заставит меня очухаться, но спустя какое-то время жизнь снова начала казаться рутиной, игрой в шахматы, где каждый ход делается лишь для того, чтобы изучить стратегию соперника.
– Смотри, а твой дружок Макар тот ещё тусовщик, – указала Агата на Макара, который во всю отплясывал на том самом заветном ковре, в окружении такой же бесшабашной компашки, как он.
– Как там с вашей группой? – спросила моя подруга, заказывая нам очередной бокал нашего медового.
– Никак, – печально выдохнул я. – Наша группа умерла прежде, чем успела образоваться. У каждого свое виденье продвижения, у каждого свои взгляды на музыкальный стиль. Ребята собачатся на каждой репетиции. Сейчас это уже не важно. У каждого свои планы на жизнь, и создание легендарной рок-группы ни в чьи планы, кроме моих, не входит.
– Печально.
– Не то слово.
– Помнится мне, ты рассказывал о гениальных планах на будущее. Я даже сама загорелась вашей идей. Жаль.
– Да, жаль, – выдохнул я. – Видимо, мой говнюк папаша был прав, когда высмеял мою мечту.
– Да забудь ты, что этот старый пень тебе говорил. Это того не стоит. Кто знает, может быть, ваш звёздный час непременно настанет. На этих ребятах талантливые люди не закончились. Попробуй организуй группу с другими.
– Они не простят.
– И что с того? Тебе всегда нужно чьё-то одобрение, Елизар. Нельзя так зависеть от чужого мнения. Это твоя, чёрт тебя дери, жизнь. Никто кроме тебя не решит, как тебе жить. У них был шанс стать второй Металликой, но они его прозевали. Плюнь на них. Через года три вы даже общаться, скорее всего, не будете. Поздравите друг друга со свадьбой, рождением ребёнка или покупкой машины – на этом ваше общение ограничится. Жизнь такая штука, что людей иногда всё-таки нужно выбрасывать из своей жизни, как старые джинсы, а не хранить их на всякий случай.
– Мне сейчас не хочется ничего организовывать. Может быть, позже.
– Может быть, завтра. Ты прям как Скарлет О’Хара из «Унесённых ветром».
Я ничего не ответил ей. Не хотелось. Сейчас мне больше всего захотелось оказаться в своей тихой квартире, лежать на диване и смотреть какой-нибудь очередной сериал в тишине.
– Может быть, потанцуем немного? Потрясёмся, как эпилептики?
– Нет, спасибо. Я воздержусь.
– Так, слушай, это не вопрос!
Агата встала и потянула меня, что есть сил на танцпол. Немного оттянувшись под музыку, мне стало легче. Скорее всего, всему виной всеобщее безумство. Атмосфера. Атмосфера субботнего вечера в пьяном состоянии и под хорошую музыку сделали своё дело.
* * *
Арина снилась мне не единожды. Какое-то время она приходила ко мне каждую ночь, и каждое утро я просыпался разбитым, ищущим следы её присутствия. Я по-детски надеялся, что каким-то магическим образом она окажется рядом, прибежит ко мне, когда я позову её по имени. Звал. Не приходила. Звал ещё раз. Никого. Никто не придёт, говорил мне разум, и я падал на подушку, подрагивая от прорывающихся слёз.
Во снах, когда она ко мне приходила, всё казалось таким реальным, что воспоминания о её смерти улетучивались. Во снах она была жива и всё у нас было, как раньше. У нас было будущее. А потом, проснувшись, я пытался заснуть, чтобы увидеть продолжение сна, но у меня не получалось. Она не приходила снова. В то время я любил поспать в надежде снова увидеть её. Сон казался для меня неким спасением, другим миром, побегом от этой бессмысленной серой реальности.
Каждое утро я пытался воспроизвести в голове все детали сна, сохранить в памяти все цвета, все слова, все действия, но у меня не получалось. Сон, будто что-то эфемерное, исчезал. Я забывал, что она говорила, что она делала, помнил только вспышки сна, картинки, но звука уже не было.
Какое-то время я пытался записывать сны, но в самом процессе набора текста на клавиатуре телефона я начинал путаться, забывал, что происходило по сюжету дальше. Забросил эту идею, продолжал наслаждаться теми мгновениями, которые рождал мой мозг. Проживал ту жизнь, что занимает всего лишь какие-то минуты и просыпался, чтобы ночью снова уйти к ней, если меня не начнёт мучать бессонница.
Наверное, я больной человек. Мне нужно лечиться. Тут уже попахивает «клиникой».
* * *
– Знаешь, я решил запечатлеть Арину на себе. Навсегда, – мечтательно произнес я, когда мы с Агатой снова встретились, но на этот раз в МакКафе.
– И как же? – недоумевала моя подруга.
– Я набью себе ещё одну тату.
– Господи, только не говори мне, что ты набьешь её имя или портрет. Елизар, ты одержим, – закатила глаза Агата и откинулась на спинку кресла.
– Нет, не волнуйся, я не настолько сумасшедший. Толика здравого ума у меня ещё осталась. Я набью себе вот что, – протянул я ей свой эскиз.
Обнажённый человеческий череп окружали ярко-красные маки. Нижняя челюсть черепа была широко раскрыта и неестественно вывернута в сторону, а внутри лежал еще один бутон мака. В пустых глазницах мертвеца горел зелёный огонь.
– Смерть от наркотиков, – озвучил я свою идею.
– Интересно, – взяла в руки эскиз Агата и улыбнулась. – Думаю
