защитить Елизара.
– Тогда могут полечь остальные!
– Да что ты говоришь, Вова! Это же Елизар!
– Я не дам его в обиду! Я понимаю тебя, Лиля, поэтому мы должны иметь резервный план. План Б.
– Господи! Да за что же всё это? – простонала тётя Лиля.
Я заметил на себе пристальный взгляд Игоря, пока не понял, что говорили обо мне. Меня убьют в любом случае. Я – сын вожака стаи. Я тот, кто в ближайшем будущем должен будет занять место своего отца, чтобы заботиться о своей стае, об этих людях. Но я не готов.
– За меня никто драться не будет, – с нажимом сказал я, сверля взглядом всех собравшихся. – Мы попробуем решить эту проблему, если понадобится, я приму решение, которое обеспечит вам спокойную старость.
– Я вот думал, может быть, тебе убежать? Я не думаю, что ради нашей небольшой стайки Тени станут распыляться на поиски сбежавшего сына вожака, – шепотом произнёс дядя Вова.
– Нет, я не хочу бежать, как трус! – возмутился я.
– А если его начнут искать? Что тогда? Тогда никто из нас не будет знать, где Елизар и как ему помочь! Считай, своими же руками его угробим! Нет, Вова, это не подходит, – обняла меня за плечи тётя Лиля.
– Да и отец его навряд ли позволит ему бежать, – покачал головой дядя Вова.
– Тогда нам остаётся только одно – перестать разводить панику и пытаться договориться с Тенями, – вставила своё слово Света, которая долго молчала, накручивая на палец шнурок толстовки. – Может быть, получится договориться без жертв?
– Правильно сказано, – встала из-за стола тётя Лиля. – Кому ещё чаю?
* * *
Я долго не мог заснуть этой ночью. То подушка была слишком большой и жесткой, то диван скрипел подо мной, не давая разлечься удобнее, да и температура в комнате была слишком низкой, отчего пришлось встать и накинуть футболку с брюками. А когда мне удалось заснуть, мне приснился кошмар, после которого я, проснувшись, шарил рукой по постели, в надежде наткнуться на неё.
Мне снилось, что я лежу с Ариной. У неё был большой округлившийся живот, который отчётливо выступал из-под одеяла. Она смотрела на меня каким-то незнакомым мне, осуждающим взглядом, что-то шепча. Я не могу различить её слова. Не могу понять, что она пытается мне сказать. Потом комната резко сменяется нашим садом с качелями между яблонь. Яблони цветут белым цветом, отчётливо выделяясь на фоне голубого неба, деревья будто трясутся от сильного ветра, но ветра я не чувствовал. Арина стоит рядом со мной, держит за руку маленького меня и всё ещё что-то шепчет. Она такая же, как в день нашего знакомства. Такая же красивая. Но брови её всё так же низко опущены, глаза горят злостью, а губы двигаются, но слов я не понимаю. Маленький я держу её за руку, немного отойдя за неё, будто прячась и с опасением наблюдая за мной взрослым.
Я пытаюсь подойти к ним, но Арина отходит и отдаляется. Я не могу её коснуться. Не могу убедить её перестать убегать от меня. Я срываюсь. Ударяю сильно ногой по земле. И тут наконец-то различаю её слова. Различаю это шипение, наполненное обидой и злобой. Различаю те слова, которые ещё долго будут стоять у меня в голове.
– Ты нас убил. Ты нас убил. Ты нас убил, – не останавливаясь ни на секунду, твердит Арина.
А потом я проснулся весь в холодном поту. Проснулся и пытался нащупать её рядом с собой, чтобы прижать к себе и извиниться. Хочу убедить её, что я не виновен в этом, но никого рядом нет. Никто не слышит моих извинений, никто не обнимает меня и не говорит, что всё хорошо, что это просто кошмар. Только узкий полумесяц угасающей Луны за окном осуждающе смотрит на меня и не принимает моих извинений, ведь он всего лишь глыба камня, сопровождающая нашу планету в её долгом существовании.
* * *
– Как спалось, сын? – поинтересовался отец, когда я спустился в гостиную, где он смотрел новости.
– Нормально, – ответил я, даже не оборачиваясь в его сторону, – какие у нас планы на сегодня?
– Я хотел с тобой посоветоваться по этому поводу. Думаю, нам нужны союзники на всякий случай.
– Союзники?
– Да. Мы граничим не только с Тенями. Кроме них, у нас есть ещё четыре соседних клана. Я никогда с ними не общался, но думаю, что в такие тёмные времена пора узнать друг друга лучше.
– Даже не знал об этом.
– Узнал бы, если бы мы не потеряли с тобой контакт на целых два года.
– Я думаю, стоит попробовать поговорить с соседями.
Не дожидаясь его дальнейших скрытых оскорблений и осуждений, я пошёл на кухню завтракать. «Если бы мы не потеряли контакт». Можно подумать, это я указал ему на дверь тогда.
Весна набирала силу, раскрываясь зелёными почками на ветвях деревьев. С каждым днём ветер приносил всё больше тепла, сжигая остатки зимы в виде снега в глубоких тёмных оврагах. С каждым днём солнце поднималось всё раньше и раньше. Спать до полудня становилось сложнее. Всё вокруг оживало, сонно потягивалось и озиралось по сторонам, как сонный человек обычным рабочим утром. Холодные ночи сменились теми тёплыми, когда по вечерам уже не спешишь домой, закутавшись в тёплую куртку.
В такое время года я всегда начинаю верить в новую жизнь, будто я такая же неотъемлемая часть этой экосистемы. Да, признаться, не я один такой. Каждый из нас хоть раз говорил себе, что начнёт новую жизнь именно в такое время, время, когда всё вокруг оживает от зимней спячки и приходит в движение; тут же хочется бросить всё, натянуть кроссовки и выйти на ту самую долгожданную пробежку, которую ты откладывал весь прошлый год, ведь пришла весна, и мы просто взрываемся от этой энергии и возбуждения.
От отца я уехал через несколько дней. Я не собирался забрасывать учебу, так по крайней мере я убедил отца, а на самом же деле мне просто надоело его общество в этих четырёх стенах нашего дома в Красной Звезде. Видимо, за то время, что я провёл вне родных стен дома, я отвык от этой давящей тишины, той тишины, когда кажется, будто кто-то выкрутил на минимум звук в видео, и ты напрягаешь весь слух, чтобы расслышать хоть что-то. Но здесь, вдали от городской цивилизации, как ни напрягай слух, ничего не услышишь, кроме шума ветра, пения птиц и шелеста листвы.
Обидно было то, что как только я выставил первое
