лучше предпочесть удовлетворение юношеской мечты, нежели обеспечить спокойное обеспеченное будущее? Ты хоть представляешь, сколько таких, как ты, загубили своё будущее?
– У меня уже есть план. Я хочу съездить на прослушивание. Одна набирающая популярность группа ищет гитариста. Я даже отправил заявку на прослушивание, – с гордостью сказал я.
– Оу, так ты уже и решение принял. А что же тогда ты у меня спрашиваешь? Что ты хочешь услышать от меня? Что деньги, потраченные на твою учёбу, были лишними и мне совсем не жаль их? Что для меня намного важнее, чтобы ты был доволен тем, чем занимаешься и верить в то, что твоё желание не перегорит через пару месяцев? – голос отца становился всё грубее и громче. Его брови опускались ниже, а тон, с которым он говорил, заставил съёжиться, чувствуя себя маленьким мальчишкой, которого отчитывают за очередной проступок.
– Но строительный – это не моё! Я отличный музыкант, все так говорят.
– То есть, кто-то сделал тебе комплимент, а ты вот уже решил, что пусть все старания отца к чёрту, пойду музыкантом. А если твоя будущая группа распадётся. Пойдёшь работать грузчиком? Или, может быть, учителем музыки?
– Не распадётся, у них хорошие возможности…
– У тебя сейчас самые хорошие возможности! Сейчас у тебя та профессия, которая не даст тебе умереть с голоду. Высшее образование, вот что тебе нужно! Я думал, ты повзрослел, но видимо ошибался на этот счёт! – ударил кулаком по столу отец, и чашка рядом с его ноутбуком подпрыгнула.
– А может я хочу жить для себя! – крикнул я на отца, сжимая кулаки от злости. – Я взрослый человек, я сам могу решить, чего хочу от этой жизни!
– Взрослый? Да ты палец о палец не ударил за всю свою жизнь, чтобы позаботиться о себе, ты ни копейки не заработал ещё, чтобы обеспечить себя. Ты живёшь в квартире, которую я тебе купил, жрёшь на мои деньги и одеваешься в дорогие шмотки тоже на мои деньги! Ты ещё ни разу не доказал, что ты взрослый человек!
Я не знал, что на это ответить. Я никогда не задумывался над этим. Он же мой отец, он обязан содержать меня, пока я учусь, он же сам хотел, чтобы я пошёл по его стопам и пошёл в строительный, сказал, что я не должен отвлекаться от учёбы на всякие подработки. Да и как мне совмещать учёбу и работу? Это почти невозможно с моим расписанием.
– Тогда я сам позабочусь о себе, мне не нужны твои деньги. Сам заработаю.
– Отлично, – саркастически усмехнулся отец, – давай, иди зарабатывай. Думаешь это легко? Можешь оставить мне ключи от квартиры и уезжать к своей группе и живи, как хочешь. Припеваючи. В прямом смысле этого слова.
– Хорошо, договорились, – сказал я и вышел из дома.
Но, как окажется потом, я всё же не был готов для таких кардинальных перемен в жизни. Совсем не готов. Чтобы избавиться от своей зависимости от отца, мне понадобится полгода усердного труда, несколько сменившихся работ, больные перемены в своём характере, прощание со своими старыми зависимостями и отмашками.
В любом случае, я не смог бросить универ, не смог съехать с квартиры, вешая лапшу на уши окружающим, и в первую очередь обманывая себя, но в Красную Звезду я с тех пор не возвращался, хоть и знал, что отца там нет. Он снова где-то далеко.
* * *
Вечером я пришел домой после пяти пар, завалился как обычно на диван, как в дни, когда у меня не было смены, скинул с себя одежду и включил очередную серию ТБВ на ноуте. Типичный вечер моего выходного от работы дня.
Ближе к девяти часам я уже не понимал смысла серии сериала. Все мои мысли были поглощены звонком отцу. Что-то мне подсказывало, что пора возвращаться домой, как бы там ни было, он нуждается во мне. Не будь это так, он не стал бы пытаться достучаться до меня через Свету. Да и кто знает, может быть, в нём вдруг проснулся родительский инстинкт, от которого не было ни слуху ни духу на протяжении этих двадцати лет.
Я набрал его номер, оставил его на всякий случай, послушал несколько гудков и сбросил. Видимо, он занят. Не знаю, чем он может быть занят в это позднее время, но если он не удосужился взять телефон, то значит не настолько он и нуждается во мне. Я попытался. Моя совесть чиста.
Мне кажется, нормальные люди удивились бы таким отношениям – отец и сын не разговаривали и не проявляли интерес к жизням друг друга несколько лет. Да и признаться честно, я его всё равно не знаю. Да, он мой официальный биологический отец, но близости у нас с ним никогда не было. Родители Игоря всегда выигрывали на его фоне. Моего отца я даже никогда не называл папой, всегда звал его только отец. Я никогда не понимал тех советов, что он мне давал, никогда не понимал смысла наших поездок в леса, когда я был маленький. Он всегда был строг со мной, готовил из меня будущего вожака нашей стаи. Как будто я хочу им быть. Как будто я хочу брать дополнительную ответственность за чужие жизни, когда нести ответственность за свои поступки я научился с трудом. Я хочу прожить свою жизнь и быть в ответе только за себя самого.
Наверное, к своей роли будущего вожака я стал относиться с отвращением, видя, сколько эта роль отбирает времени у моего отца. Точнее, у меня. Наверное, всё было бы не так, будь мама жива. Наверное, всё было бы иначе. Может быть, отец всё-таки недолюбливает меня, считая, что рождение сына отобрало у него его любовь. Интересно, а есть ли у него сейчас новая семья? Может быть, у него уже и ребёнок есть? Вот только почему-то отобрать мою личную жизнь он решил именно у меня. Тоже из-за отвращения ко мне?
* * *
В моей квартире темно, лишь свет прожектора через дорогу на стройке время от времени освещает мою комнату, как маяк на утёсе, и снова исчезает. Освещает пустые стены с обоями, доставшимися мне от прошлых хозяев, на которых в некоторых местах опечатались следы от некогда висевших там фотографий или картин. Я такой роскошью не обладал, хотя в принципе ничего сложного в этом нет, чтобы сходить в копи-центр и распечатать парочку фотографий и купить какую-нибудь недорогую рамку. Но я не стал заморачиваться по этому поводу. Не хотелось
