Читаем без скачивания Тень наркома - Олег Агранянц

— Нет. Но за усердие, с которым человек пользуется своими умственными способностями, отвечают они. Гены не что-то постоянное, то, что нельзя изменять. Многие ученые сосредоточили усилия на попытках разработать методы введения в клетку новых, совершенно определенных генов. Это верно. Но для этого нужно сначала получить желаемые гены. А это сложно, архисложно. Многие над этим работают, но мало кто получает желаемый результат. Мне повезло. У меня получилось. Но я продолжаю работать, а когда меня не станет, продолжат мои ученики.

— У вас их много?

— Нет. Но у нас есть необходимое оборудование, а главное, мы знаем, в каком направлении надо искать. Желаемый ген — это звучит очень заманчиво. Желаемый — это означает качественно новый. А это, в свою очередь, означает, что старый ген надо изменить. Изменение генов, как вы вероятно слышали, называется мутацией. Это слово теперь употребляют в том числе и для названия процессов, не связанных с генной инженерией. Но мы занимаемся мутацией в прямом смысле этого слова. Вы слышали, что такое мутаген?

— Нет, — честно признался я.

— Мутации происходят под действием так называемых мутагенов: излучений и химических ядов. Большинство ученых, да не просто большинство, абсолютное большинство ученых использовали и продолжают использовать для мутации излучения. Но для этого нужны сложные дорогостоящие аппараты. У нас таких нет. Не потому, что мы не можем их приобрести, а потому, что они нам не нужны. Только немногие, и я в том числе, для мутации гена используют химические яды. Я химик, специалист по различного вида ядам. И мне пришла в голову интересная мысль — найти подходящий яд для мутации, и не просто мутации, а для получения того гена, который мне нужен. Это проще. Значительно проще и дешевле.

Проще и дешевле. Это мы уже в генетике проходили. Я помню, как в мои студенческие годы мы спорили по поводу теорий Лысенко.

Профессор продолжал:

— Небольшая химическая лаборатория и эксперименты. Эксперименты, эксперименты. И задача близка к решению. Да не только близка. Искомый ген получен.

— Какой, если не секрет? — вежливо поинтересовался я.

— Ген справедливости. Ген, обладая которым, человек не может лгать. Честность — это дверь в будущее.

«А ведь он не Лысенко, — подумал я. — Он просто псих».

— Это возможно? — снова вежливо поинтересовался я.

— Многие считали, что нет. Главное было найти необходимый компонент. И я его нашел. Бразильская трава «уту». Природа. В природе есть все, что нужно человеку. Только надо искать. Надо уметь искать. Я уверен, что где-то есть травы, которыми можно вылечить любую болезнь. Человек должен быть бессмертен. Но для начала он должен быть честен.

— Но если вы сделали такое великое открытие, зачем держать его в секрете?

Он вздохнул:

— Требуются доработка и эксперименты.

— Вы экспериментируете на людях?

— Мы сначала вводим новый препарат себе. Настоящий ученый должен рисковать. Мой молодой друг умер. Да и я скоро уйду. Причина моей болезни — я ввел себе препарат, где были неправильно рассчитаны компоненты.

— Но, может быть, сначала пробовать на животных?

— Мы так и делаем. Недалеко отсюда у нас есть поместье, мы его называем фактория. Там у нас содержатся обезьяны. Мы их используем для эксперимента.

Он замолчал.

Я посмотрел на него. Лежал он недвижно. Глаза его были закрыты.

«А он, случаем, не…» — подумал я.

Снова появился очень скучный человек. Мы отвернулись. Он начал колдовать над больным. Потом бесшумно вышел.

Я посмотрел на профессора. На этот раз у него были открыты глаза.

— Я очень рад, что вы пришли. Я давно уже никого не принимаю. А вас принял, потому что эта девушка знает моего брата. И мой брат знает ее. Я вас прошу, напишите ему. Вы напишете?

— Конечно, — ответила Мальвина. — Но что написать?

— Напишите, что у Марата, то есть у меня, все получилось. Он создал ген справедливости. Мои коллеги тоже могут ему написать, но он им не поверит. А вам поверит. Напишите, что еще немного — и мир станет другим. Мир честных людей, мир справедливости.

Он помолчал, потом произнес почти шепотом:

— Я вас прошу, позовите кого-нибудь.

Я открыл дверь и натолкнулся на грустного человека.

— Вас просят зайти.

Тот зашел.

— Позовите Андрея.

Грустный человек вышел.

— Вы понимаете, какой это будет мир. Вы еще его увидите. Эта девушка доживет до того времени, когда люди станут бессмертными.

Глаза его блестели, и он улыбался.

«Псих, точно псих», — решил я.

— Выйдите, пожалуйста, — попросил профессор. — Я дам указания Андрею. И до свидания. И запомните: каждый человек должен стремиться к тому, чтобы мир стал лучше.

Мы вышли из спальни больного. Вскоре оттуда вышел Андрей.

— Следуйте за мной.

49. Знакомство с достижениями современной химии

Мы последовали за Андреем. Сначала мы прошли через лабораторию, там три человека в серых лабораторных халатах сидели за какими-то на вид не очень замысловатыми приборами. Потом спустились на один этаж.

— Уж больно простая лаборатория, никак не тянет на современную биохимическую, — сказал я Мальвине.

— Он же сказал, что у него совершенно новые методы.

— У Лысенко тоже были методы, — огрызнулся я.

Мальвина не поняла:

— При чем здесь Лысенко?

Андрей пропустил нас в комнату, заполненную какими-то мешками и пакетами. Высокие потолки и отсутствие окон указывали на то, что когда-то эта комната использовалась как склад. В углу стоял стол, на нем лампа. Было влажно и прохладно. Мне это начинало не нравиться.

Андрей порылся в ящиках стола, вытащил пару листов чистой бумаги.

— У вас есть чем писать?

Ни у меня, ни у Мальвины ручки не было. Я спросил у Исидоры. Она молча протянула шариковую ручку. Настало время ей все объяснить. Она внимательно выслушала, потом спокойно спросила:

— Когда Марина напишет то, о чем они просят, они нас убьют?

— Нельзя исключать. Ваш совет, синьора?

— Не надо ничего писать.

Я согласился.

— Не пиши ничего, Марина, давай сначала подумаем. Почему они нас боятся? Какие тайны мы узнали?

— Может быть, они нас пугают?! Неужели они боятся, что мы кому-нибудь выдадим этот ген? Мы же ничего толком не поняли.

— Дело в том, что никакого гена справедливости не существует. Это абсурд, сказка. Для генной инженерии нужно другое оборудование.

Синьора Исидора согласилась:

— Из того, что вы мне рассказали, я сразу поняла, что они получают не ген, а что-то более простое, но такое, что они скрывают.

— Наркотики, — предположил я.

— Наркотики, — согласилась Исидора.

— Они получают новый наркотик.

— В таком случае дела наши плохи.

Я посмотрел на дам. Внешне они были спокойны.

Открылось окошко, о существовании которого мы не подозревали. Просунулась голова Андрея:

— Готово?

— Передайте доктору, что писать я не буду.

— Хорошо.

И окошко закрылось.

— Мы в ловушке, — сказала Мальвина.

Самой хладнокровной оставалась Исидора:

— Расскажите мне всё, о чем говорил профессор, поподробней.

Рассказ у меня занял минут десять. Потом я посмотрел на часы. Подумать только, еще нет десяти!

Я стал осматривать мешки и свертки. Все они были набиты сухой травой. Не иначе как бразильская трава «уту».

Снова открылось окошко. Появился Андрей. Он просунул голову и насмешливо смотрел на нас:

— Не передумали?

— Вы передали профессору, что ничего писать она не будет?

— Нет, не передал, — он улыбался. — Не успел. Скончался наш профессор.

— Значит, теперь вы нас отпустите, — потребовала Мальвина. — Мы опоздаем на обед.

— На обед? — удивился Андрей. — Ах, на обед… Профессор распорядился: после того, как я получу записку, вас всех… в расход. А про обед он ничего не говорил.

— А ты сам догадайся. Или ты думаешь, нас в расход, и тебе ничего за это не будет?

— Только не пугай. Не я у тебя в гостях, а ты у меня.

— Нет. Ты у меня. Я бразилец, а ты из Сибири.

— Точно! — обрадовался Андрей. — Из Томска. Там холодно, а здесь тепло. Ну, да ладно. Доложу о вас Глебову. Как он скажет, так и будет.

Он исчез. Прошло минут десять. На этот раз открылась дверь. Появился человек в белом халате:

— Идемте.

Мы снова прошли через анфиладу пустых комнат.

Потом через лабораторию, там никого в лабораторных халатах не было. Только один человек в синей футболке развалился на стуле и внимательно провожал нас глазами.

Мы вошли в кабинет. За столом сидел человек лет сорока в светлом тропическом костюме, темно-розовом галстуке, в роговых очках. Все стены занимали шкафы с книгами.