Топот.
Облегченно вздохнув, он распахнул плохо пригнанную дверь, за которой обнаружилась незваная гостья.
Коза.
Потребовалось с полчаса, чтобы вывести козу во двор и привести в порядок кухню. К тому времени их взаимный пыл значительно остыл. Правда, Эмили была готова снова разжечь пламя, но доставив ее в общую комнату, а не проводив в спальню и, возможно, в постель, Гарет остановился у двери.
Эмили обернулась, посмотрела на него и неожиданно потеряла уверенность…
У нее нет причины считать, что он ее хочет.
Конечно, если она поцелует его и вновь предложит себя, он возьмет все, что она готова ему дать, — в этом, как утверждали сестры, суть мужчин. Но действительно ли он хотел ее так же, как она хочет его?
А если нет?
При мысли об этом она вдруг почувствовала себя голой. Выставленной напоказ. Уязвимой, как никогда раньше.
Молчание длилось и длилось, но он не шевелился. Не попытался подойти к ней. Только смотрел на нее сквозь темноту… и Эмили невольно спрашивала себя: неужели она так ужасно ошиблась?
Наконец он тихо сказал:
— Спокойной ночи. Увидимся утром.
Сердце упало и покатилось куда-то…
— Вы не подниметесь наверх?
«Со мной…»
Гарет вынудил себя покачать головой:
— Пойду сменю Маллинса. Нам все равно надо быть начеку.
Она поколебалась чуть дольше, чем нужно, повернулась и стала медленно подниматься по лестнице.
Он подождал, пока Эмили не исчезнет из виду, медленно разжал судорожно стиснутые кулаки и уставился на дверь.
Но не попытался открыть ее.
У него было такое чувство, словно кто-то ударил его в живот.
Она смешала его мысли, вызвала неудержимую похоть, и теперь он отчаянно желал одного: подмять ее под себя, обнаженную или нет — все равно. Она выпустила на волю его страстное, более примитивное «я». К счастью, его спасла чертова коза. Хотя он так и не понимал, чего желает больше: благословить животное или свернуть ему шею?..
Тяжело вздохнув, он выпрямился и отправился на смену бедняге Маллинсу. Искать хоть какого-то утешения в теплой спокойной ночи.
Глава 11
«18 ноября 1822 года.
Утро.
Прячусь в своей комнате тунисской гостиницы.
Дорогой дневник!
Я пыталась. Прошлой ночью пыталась открыть ему глаза. Заставить увидеть, какие чувства я питаю к нему. Показать, что он Единственный и что я принадлежу ему. Я так надеялась и верила, но тут все испортила проклятая коза, а потом пламя угасло.
Но это не самое плохое. Когда он сказал, что пойдет дежурить во дворе, вместо того чтобы подняться со мной по лестнице, меня буквально поразила убийственная мысль. Что, если он не хочет… что, если его сердце не хочет меня?
Впрочем, то, что я посчитала отсутствием интереса ко мне, вполне может быть очередным рыцарским поступком: он мужественно отступает, чтобы я не совершила поступок, который он считает величайшей глупостью.
И что теперь?
Поразмыслив, я решила рассматривать его стремление держаться на расстоянии благородным порывом. Гарет — и я точно это знаю — так честен и искренен, что, не будь увлечен мной, как женщиной, и не стремясь к более прочной связи, вряд ли допустил бы такой инцидент, как прошлой ночью. Но если он действительно мой Единственный, что вполне вероятно, я по праву должна принадлежать ему. Стать его единственной.
Я исполнена непоколебимой решимости.
Э. ».
Днем все собрались, чтобы отпраздновать удачу Гарета и Бистера, которым удалось разыскать рекомендованного Лабулем капитана и купить места на его шебеке, идущей в Марсель.
Шебека отплывала назавтра, с утренним приливом. Они как раз успели выпить апельсинового сока за успешное плавание, когда в калитку постучали.
Гарет и Мукту поднялись при виде капитана стражи.
— Майор Гамильтон! — воскликнул он с поклоном. — Я принес еще одно приглашение вам и вашей даме. Вас просят поужинать во дворце сегодня вечером.
— Благодарю.
Гарет оглянулся и увидел, что сзади стоит Эмили. Прочитав вопрос в ее глазах, он по легкому пожатию плеч понял, что ответ может быть только один.
— Это большая честь для нас, — произнес он, наклонив голову.
Капитан стражи просиял.
— Я приду за вами в то же время!
— Благодарю вас, капитан, — любезно улыбнулась Эмили. — Мы будем ждать.
Капитан с низким поклоном ретировался. Едва за ним закрылась дверь, Гарет взял Эмили за руку, и они вернулись в дом.
— Какие-то идеи?
Она сделала гримасу.
— Думаю, бей хочет воспользоваться нашим присутствием, чтобы курьеры и бегум еще раз смогли прорепетировать, как вести себя за столом, — вздохнула она, входя в общую комнату. — Доркас, мы сегодня опять ужинаем во дворце. Нужно поискать в сундуках другое платье.
Капитан стражи подвел их к другому входу. Дверь поменьше, не такая массивная, находилась на боковой стороне дворца, и добраться до нее можно было, только пройдя через тенистый двор. Их ожидал незнакомый, очень толстый, обрюзгший мужчина, в не столь ярких одеждах, как у мажордома.
Он ничего не сказал, только низко поклонился, взял у Эмили плащ и, вручив слуге, сделал знак следовать за ним. Пока они шли через лабиринт коридоров, Гарет отметил, что декор не так роскошен. Может, они будут ужинать с беем в семейном кругу?
Это убеждение еще больше укрепилось, когда проводник остановился и показал на относительно небольшую, но богато обставленную комнату, выходившую на внутренний дворик. За традиционным низким столом на подушках сидела бегум, улыбнувшаяся им в знак приветствия. Эмили присела в реверансе. Бегум наклонила голову, не сводя при этом глаз с Гарета.
— Майор и майорша Гамильтон! Я очень рада, что вы почтили меня своим присутствием, — промурлыкала она. От ее откровенно жадного взгляда Гарету стало не по себе.
Эмили смело выступила вперед, загородив собой Гарета.
— Насколько я поняла, бей скоро присоединится к нам? — Она уже отметила, что столик накрыт на троих.
Бегум нервно повертела кольцо на пальце.
— Мужа неожиданно вызвали: какое-то восстание на юге, насколько мне известно. Я думала удивить его знанием ваших обычаев. Пожалуйста, садитесь.
Предыдущий ужин был сервирован на обычном столе со стульями. Эмили с ужасом уставилась на гору подушек. Она сразу заподозрила, что бегум вовсе не интересуют европейские обычаи.
Когда Гарет слегка подтолкнул ее в спину, Эмили выступила вперед и опустилась на подушки слева от бегум.
