— Это корона Энза! — воскликнула Викира. — Она твоя, Иру. Когда-то она принадлежала тебе. И я ее тебе возвращаю.
Викира взяла корону, и рабыня бесшумно исчезла.
— Мне очень жаль, Викира, — печально сказал Прайс, — но ты должна меня понять. Я не говорю, что ты некрасива, ибо ты воистину прекрасна. И я понимаю, как много ты готова мне дать. Не сомневаюсь, что большинство мужчин на моем месте с радостью приняли бы твое предложение.
Викира вскочила с кушетки, однако Прайс жестом попросил ее сесть обратно.
— Ты должна знать правду, пусть даже эта правда будет тебе неприятна. Я люблю Айсу, хотя бы она и была реинкарнацией убийцы. И я отниму ее у Маликара. Любой ценой.
Если она еще принадлежит человеческому роду — все хорошо. Если же ее кровь уже успела стать золотой, что ж… вот тогда и настанет время подумать о сне в золотом тумане.
Мне жаль, если мои слова причинили тебе боль. Но я не хочу тебе врать.
Тяжело дыша, Викира молча слушала Прайса. Злость исчезла с ее лица, словно отброшенная в сторону маска. Когда Прайс закончил, она обезоруживающе улыбнулась:
— Иру, господин мой, не будем ссориться. Сейчас нас ждет пир.
Викира снова хлопнула в ладоши, и из занавешенного дверного проема появились служанки. На больших блюдах они несли самые разнообразные кушанья. Свежие финики. Алые гранаты без косточек. Огромные грозди пурпурного винограда. Крохотные ароматные орешки, каких Прайсу видеть еще не доводилось. Жареное мясо. Сладкие булочки с пряностями на любой вкус самых различных форм. Несколько сортов сыра. Множество вин в высоких кувшинах, легкие и тягучие, словно патока, сладкие и горькие, красные, и белые, и желтые, и розовые.
Следя за Викирой, Прайс заметил, что она почти ничего не ест. Так, выбирает кусочек-другой с предлагаемого блюда. И вино она едва пригубила. Прайс мог только гадать, требуется ли Викире пища, как обычным людям. Может, ей достаточно всего лишь подышать золотым туманом?
Он решил есть и пить так же мало, как хозяйка дворца. Смутное чувство предостерегало его о каком-то близком испытании, и Прайсу не хотелось подойти к нему отяжеленным обильной едой и возлиянием. Следуя примеру Викиры, он едва пробовал подаваемые кушанья, и это, похоже, ей совсем не нравилось.
— Пусть звучит музыка, — наконец прошептала Викира и опять хлопнула в ладони.
Тихо заиграли невидимые музыканты — настойчивый ритм, словно гул тамтамов.
— А теперь, когда ты поел, — с еле заметной насмешкой в голосе сказала Викира, — я для тебя станцую.
Она выплыла на середину зала, на темно-синий с красным ковер, и замерла, покачиваясь в такт древнего танца. Ее раскосые, желтовато-зеленые глаза из-под длинных ресниц загадочно глядели на Прайса.
Стараясь взять себя в руки, американец отвел взор. Он чувствовал, как затягивается вокруг сеть злого волшебства.
Вся обстановка, похоже, должна была воздействовать на его чувства. Длинный зал, призрачно озаренный зеленоватым светом факелов. Аромат благовоний. Непривычная, рыдающая музыка и танцующая Викира с распущенными волосами, которые, словно силки, готовы были поймать мужчину в ловушку.
Викира запела. Запела песню странную и простую.
Пляшет алое пламя, пламя джунглей — пляшет и зовет.
Громко бьют барабаны, барабаны джунглей — бьют и зовут.
Белым сияет луна, луна джунглей — сияет и зовет.
Быстро бьется сердце, мое сердце — бьется, как барабан.
Течет горячая кровь, моя кровь — течет, как огонь.
Страсть горит в моей груди — сияет, как луна.
Луна тускнеет, пламя гаснет, барабан умолк.
Но я еще жду — вечно жду — мою любовь.
Проходят века, стареет земля — я все еще жду.
Горящие факелы отбрасывали причудливые тени на мраморные, богато украшенные золотом стены. Таинственный сумрак наполнял углы зала. Стонала музыка, изгибалась в такт песне Викира. Божественно прохладный аромат воздуха пьянил, как лучшее вино.
Внезапно музыка стала быстрей. Викира закружилась, легко и изящно, словно танцующее пламя. И танцуя, она скинула алое платье со своего восхитительного золотого тела.
Смолкли последние аккорды, и Викира, бросившись на кушетку рядом с Прайсом, заключила его в свои объятия.
Желание горячим ураганом вспыхнуло в груди американца. Сам того не желая, он обхватил изящные плечи женщины, крепко прижал к себе горячее тело. Викира подняла к Прайсу лицо, и глаза ее горели страстью и торжеством.
И когда он увидел этот безумный взор, Прайсу внезапно стало страшно. Отвернувшись от ищущих алых губ, он попытался освободиться. Но не тут-то было. Желтые руки Викиры держали его с нечеловеческой силой. Крепко прижимаясь к Прайсу, жрица позвала служанку, мгновением позже прибежавшую с хрустальной чашей вина в руках.
— Выпей, лорд Иру, — прошептала Викира вырывающемуся из ее объятий американцу. — Выпей и забудь обо всем.
Она держала Прайса, а служанка поднесла чашу к его губам.
Прайс не хотел поднимать руку на женщину… но перед ним была не женщина, а золотой вампир.
Высвободив одну руку, он выбил чашу из рук служанки; вино, словно кровь, разлилось по полу. А затем кулаком ударил Викиру в алый хищный рот.
Она отшвырнула Прайса на другой конец кушетки. В глазах ее горела адская злоба.
— Ты ударил Викиру?! Меня? Викиру? Королеву Энза и жрицу змея?
Вскочив, Прайс быстро пошел к выходу.
— Убирайся! — бросила она ему в спину. — Но не проси милости у Викиры. Ни для себя, ни для той жалкой рабыни, которую ты так любишь!
Не оглядываясь, Прайс шел через зал. Он уже коснулся занавеса, когда Викира позвала:
— Иру! Останься, лорд Иру!
Оглянувшись, Прайс увидел бегущую за ним Викиру, бледную и прекрасную в мерцающем свете факелов. Опустив за собой занавес, американец услышал ее сдавленный крик, полный горя и ненависти.
Спеша мимо роскошной колоннады в свои покои, Прайс невольно вспомнил вычитанные когда-то строчки: «В самом аду нет ярости страшнее, чем у отвергнутой женщины».
Глава двадцать шестая
МЕСТЬ ВИКИРЫ
Но даже теперь Прайс еще не до конца понимал коварство Викиры. Вернувшись в свои покои, он сменил роскошь церемониальных одежд на привычный костюм, который ему вернули.
Вооруженные служанки застыли у входа в его комнату. Переодевшись и натянув золотую кольчугу Иру, Прайс лег на постель. Топор и щит он положил рядом.
Он не спал, каждую секунду ожидая, что сейчас на него обрушится смертоносный гнев Викиры. Наверняка золотая женщина захочет ему отомстить, но как именно, оставалось только гадать. Может, она придет убить его своими собственными руками? Или пошлет к нему тигра? Или просто отдаст Маликару?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
