Была полная луна, но в широких, незастекленных, выходящих на юго-запад окнах комнаты Прайса чернело пустое звездное небо.
Серебристый свет луны сюда не проникал. Прайс прислушивался к разговорам стражниц за дверью. Какое-то время они о чем-то тихо беседовали, затем голоса стихли. Зеленоватый свет факела, пробивавшийся в щель, замерцал и потух. Похоже, жрицы уснули.
Прайс не забыл о своем обещании встретиться в полночь с Фархадом. Он не больно-то рассчитывал на успех всей этой затеи, но, во всяком случае, ночь обещала быть интересной. Ну а если им и в самом деле удастся выбраться из замка… Там, если дело до этого дойдет, Прайс с чистой совестью сможет воспользоваться золотым топором.
Девушки у порога даже не шелохнулись, когда американец бесшумно поднялся с постели и на цыпочках подбежал к окну. Перевалив через подоконник, он осторожно спрыгнул вниз, на каменистую тропинку. Первая часть операции прошла на удивление гладко и просто.
Полная луна отражалась в полированном мраморе и блестящем золоте. Ее свет наполнял дворы и колоннады феерическим серебряным великолепием.
Прятаться при таком ярком лунном свете было практически невозможно. Но Вирл был тих и пустынен. Прайс, беспокойно оглядываясь по сторонам, прокрался до условленного места встречи.
Во всем большом дворе ему не встретилось ни одной живой души. Он чувствовал себя последним идиотом из-за того, что поверил словам старого шейха о побеге. Разве можно доверять этому лицемерному бедуину? Прайс не знал, то ли вернуться обратно в свои покои, то ли попробовать в одиночку совершить самоубийственный спуск по отвесной стене высотой в полмили… Он еще не решил, как же ему поступить, когда из густой тени возле кустов услышал глухой шепот.
— Эфенди?! — Это был голос Фархада.
Прайс быстро подошел к кустам. Он увидел шейха, вооруженного коротким метательным копьем. Рядом с ним стояла жрица с кинжалом на поясе и с мотком веревки на плече.
— Я рад, что вы пришли, — прошептал Фархад. — Плохое это место, особенно в полнолуние. Не нравится мне золотая джиния.
— Идите за мной, — прервала его жрица. — И не шумите.
Она повела Фархада и Прайса по тенистой пальмовой аллее к восточной стене замка. Здесь, чуть севернее одной из башен, со стены свисала веревочная лестница.
— Поднимайтесь, — прошептала женщина. — И ни звука. Ждите меня в тени башни.
Прайс быстро залез наверх. Фархад последовал за ним. Вскоре поднялась и женщина, так и не расставшаяся со своей веревкой. Они оказались на вершине стены в проходе шириной около шести футов.
С одной стороны лежал залитый лунным светом волшебно прекрасный Вирл, с другой, на дне обрыва высотой в полмили, — мрачное запустение лавовой равнины.
Привязав конец веревки к вмурованному в стену металлическому крюку, жрица сбросила веревку вниз.
— Спускайтесь, — прошипела она. — И не мешкайте. Внизу вы найдете вырубленную в скале тропинку. Только не шумите. Давайте побыстрее, пока не проснулась госпожа.
Фархад повернулся к женщине, явно намереваясь ее обнять, но она, нетерпеливо дернув плечом, подтолкнула араба к веревке. Не тратя больше времени, Фархад исчез за парапетом.
Дождавшись, пока веревка ослабла, Прайс полез за ним.
Ему почему-то все это очень не нравилось. Как-то больно просто они убежали из совершенно неприступного замка. Что-то тут было не так. Но вот что именно?.. Этого Прайс понять не мог.
Руки Фархада коснулись ног Прайса и помогли ему встать на узкую полочку, вырубленную в скале. Дюран отпустил веревку, и невидимая в темноте жрица мигом втащила ее обратно на стену.
Полка шириной всего в пару футов, не больше, вела вниз и направо. Не колеблясь, Прайс двинулся вперед. Фархад — за ним.
И все равно легкость, с которой они убежали из замка, не давала американцу покоя. Слишком уж все получилось просто. Только в одном он чувствовал облегчение: никакое обещание не мешало ему теперь в случае необходимости использовать золотой топор Иру.
Тропинка серпантином вилась по восточному склону горы и после недолгого спуска привела беглецов к крутой каменной осыпи, по которой они наполовину сбежали, наполовину съехали к лавовой равнине.
— Славен Аллах, эфенди, — пропыхтел Фархад. — К рассвету мы будем в Эль-Яриме.
Когда позади осталась первая миля, Прайс обернулся. Грозно и зловеще чернела на фоне серебристой в лунном свете равнины легендарная Скала Ада. В ее нижней части блистал золотой квадрат — ворота, куда недавно тщетно стучался Прайс. Высоко вверху сиял замок.
Прайсу было страшно. Он все еще не мог понять, как им с Фархадом удалось спастись.
— Спаси Аллах! — внезапно воскликнул Фархад, когда они удалились от горы, наверное, уже на пару миль. В голосе араба звучал неподдельный ужас.
Он смотрел назад. Прайс тоже повернулся, и кровь застыла у него в жилах. Золотой квадрат исчез. Это значило, что ворота открыты.
А потом он увидел тигра, золотого монстра, бегущего по лавовой равнине. Тигра с платформой на спине. Можно было даже разглядеть крохотную фигурку Викиры.
Теперь Прайс знал, почему побег оказался так прост. Он понял всю дьявольскую жестокость ее мести. Это все она придумала! Ловушка! Мужские достоинства Фархада произвели на его тюремщицу далеко не столь большое впечатление, как возомнил шейх. Ничего удивительного, что ей не терпелось поскорее отправить в путь надоедливого старика.
Все это было запланировано, и, похоже, еще до того, как Прайс отверг предложение Викиры.
— О Аллах! О горе мне! — причитал Фархад. — Джиния всего лишь играет нами!
А над пустыней сквозь серебро лунных лучей несся протяжный рев тигра, вышедшего на охоту.
Глава двадцать седьмая
ЛАГЕРЬ В ДОЛИНЕ
Услышав рев золотого тигра, Прайс и Фархад бросились бежать. Этот рев, пробуждая слепой доисторический страх, в единый миг превратил их из homo sapiens в насмерть перепуганных животных. Спотыкаясь и падая, они мчались по залитой лунным светом равнине, ничего не видя на своем пути.
Когда Прайс наконец пришел в себя, он задыхался. Его легкие готовы были разорваться, и словно раскаленный нож вонзался ему в бок при каждом вдохе. Горячий пот заливал глаза, а руки и ноги налились свинцом.
Усилием воли Прайс заставил себя остановиться. От оазиса их отделяло много десятков миль, так что нечего было и думать добраться туда раньше тигра. А раз так, то бежать не имело ни малейшего смысла. Этим они только доставят удовольствие Викире, придумавшей дьявольскую «охоту».
Тяжело дыша, американец залег за обветренным выступом черной лавы. Фархад между тем бежал дальше, на каждом шагу хрипло призывая на помощь Аллаха и его пророка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
