– Тогда зачем же вы ему служите, если не боитесь? – тоже переходя на шепот, попытался выяснить подробности ловец духов.
Рамирес помедлил с ответом.
– Как сказать, – ответил собеседник, издав звук вздоха. – Сеньор не такой уж плохой господин. Не хуже наместника, который был до него. Даже лучше. Он не душит горожан налогами, мы не болеем, не страдаем от холода, не голодаем, не видим, как наши близкие умирают. Нужно ли что-то менять?
– А как же свобода, которую он у вас украл?
– Свобода? – скелет посмаковал это слово. – А разве мы были свободны до превращения? Королевская прихоть делала любого знатного человека всего лишь игрушкой в руках палача, а каприз дворянина мог обречь простолюдина на нищету или унижение. Даже король не был свободен, потому что им вертели как хотели его фаворитки, а ими их любовники.
– Допустим, что не были. А если вы станете свободными, когда вновь оживете?
– Что ты имеешь в виду? – заинтересовался офицер.
Гарб выдержал драматическую паузу для усиления интриги.
– Над вами не будет короля. В пределах этого города вы сами сможете определять свою судьбу.
– Демокрасья? Звучит заманчиво, – пробормотал начальник стражи, которому такая идея в череп никогда не приходила. – Только вот на пути к свободе есть Сеньор, который не одобрит инсуррексьон.
– А вы просто перестаньте ему подчиняться, – посоветовал шаман.
Скелет совершенно искренне расхохотался.
– Как ты себе это представляешь? Он способен обратить в пыль любого, кто выйдет из повиновения.
– Я могу вам помочь, – спокойно сказал Гарб, как и Бурбалка заметивший светящиеся письмена, сплошным узором покрывающие плиты внутреннего дворика.
Следующие десять минут ушли на описание плана, уточнение подробностей и сроков исполнения. Скелет одобрительно хмыкал, иногда просил объяснить непонятные слова и остался доволен.
– Что ж, карамба, с таким раскладом можно рискнуть, – решил Рамирес.
– Тогда делаем, как договорились.
– Не так быстро, онрадо[3]! – сделал предупредительный жест рукой начальник стражи и в свою очередь поведал, что пленников доставили для очередных экспериментов Сеньора. – Я побаиваюсь этих его чернокнижных штучек.
– Вот как начнет эксперименты на нас ставить, так сразу и приступайте, – сказал Гарб. – Он будет занят и помешать вам не успеет.
***
Сандро принял офицера с докладом. Обычно бесстрастное лицо некроманта исказилось от гнева, когда он узнал, об отсутствии минотавра среди пленников. Немного погодя он поразмыслил и пришел к выводу, что ключевым персонажем все-таки является монах, поэтому обряд вряд ли сорвется даже без консультации специалиста.
Сандро спустился в подземелье и осмотрел пленников. Их состояние показалось колдуну удовлетворительным. Человек и гоблин должны были очнуться от действия порошка с минуты на минуту. Сеньор сразу принялся раздавать приказы по подготовке лаборатории, ингредиентов и безопасности.
Бурбалка оживился, когда стража внесла Михеля и Гарба в соседние камеры. Однако проникнуть к ним не удалось: удерживающий магический кокон сузился до размеров застенка и не давал выйти наружу. Раньше Сандро позволял призраку свободно летать по всему подземелью, но сейчас, видимо, решил исключить преждевременное общение участников предстоящего магического действа. Кокон не позволял даже заглянуть к друзьям, оставляя узника биться о стены темницы в бессилии. Он не мог удостовериться в целости и сохранности компаньонов, и это удручало.
По коридору между камерами туда-сюда деловито сновали подручные некроманта. Бесчисленные коробки в их руках подсказывали, что повелитель мертвых серьезно подходит к процессу своего превращения в новую форму не-жизни. Бурбалка мысленно улыбнулся, предвкушая зрелище вытянувшейся физиономии своего бывшего напарника после завершения обряда не совсем по плану. Когда дух объяснял Сандро, какие действия необходимо совершить для проведения ритуала, то совершенно случайно «забыл» упомянуть некоторые детали.
Например, некромант мог неожиданно исчерпать запасы магической энергии, что неминуемо привело бы к его гибели. Результат обряда тоже мог оказаться непредсказуемым. Это Бурбалка знал в теории и очень сомневался, что на практике получится как-то иначе. Конечно, Сандро всегда мог проверить слова призрака по книгам, если бы у черного мага нашлось для этого хоть немного времени.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Повелитель мертвых понимал, что орки не простят нападения и ударят в ответ, поэтому обряд следовало провести как можно скорее, чтобы лично встретить угрозу, если зеленокожие вздумают пойти на приступ. Перелистать же сотни книг в поисках нужных сведений за пару дней не смог бы даже величайший архимаг, а Алехандро Санчес никогда феноменальными талантами не блистал, и единственные его успехи выражались в необычайной мощности темных ритуалов. С магической точки зрения, объяснения Бурбалки выглядели безупречно и подозрений вызвать не могли, хотя призрака все равно терзало чувство, будто что-то идет не так.
Неподалеку раздался стон, и дух узнал голос Михеля.
– Эй, ты в порядке? – крикнул Бурбалка.
– О, наша оптическая иллюзия нашлась, – послышался из глубины подземелья голос Гарба.
– Сам ты иллюзия! – радостно завопил дух.
– А нельзя не орать? – головная боль словно с похмелья терзала монаха, глухо отдаваясь в висках при каждом шорохе.
– Ты в порядке? – шепотом повторил вопрос Бурбалки шаман, осматриваясь.
Из своей клетки гоблин мог видеть только кусочек скудно освещенного коридора.
– Голова раскалывается, – угрюмо ответил Михель. – Где мы?
– В подземелье замка повелителя Алвара, – сообщил Бурбалка.
– Зачем нас сюда притащили? – спросил Гарб. – Что ты рассказал Сандро?
– Спокойно, друзья, – быстро ответил призрак. – Мы ему нужны для одного магического обряда. Каввель с вами?
– Его с нами не было. Наверное, остался у орков, – сказал Михель, потирая виски ладонями.
Гарб не на шутку встревожился. Скелеты могут испортить руны во дворе в самый неподходящий момент, а некоторые магические процедуры прерывать совсем не рекомендуется. Может сильно бабахнуть.
– Какого рода планируется обряд? – задал он вопрос.
– Ритуал для изменения сущности. Его, а заодно и моей. Я верну себе тело!
– И кто же надоумил некроманта привлечь нас к этой отвратительной противоестественной церемонии? – недобро уточнил монах.
– Я, – честно признался дух.
– Я так и знал, что ты порождение тьмы, подлежащее немедленному уничтожению!
Собеседники в этот момент не могли видеть монаха, иначе бы подивились произошедшим с ним переменам. Его осанка выпрямилась, лицо светилось, а глаза пылали священным огнем праведного гнева.
– Погоди кипятиться, – остудил его пыл Гарб. – Что включает в себя обряд, и какой точно будет его результат?
– Помнишь, я говорил про впитывание энергий? Про костер?
– Ага, – сразу все понял гоблин. – Дальше расспрашивать можно, или нас могут подслушать?
– Могут, поэтому прошу просто довериться мне.
– Вот еще! – подал голос монах. – Я сюда шел бороться с нежитью, а не помогать ей стать сильнее.
Призрак понял, что все может сорваться и запаниковал. Когда он впадал в такое состояние, то начинал говорить в немного несвойственной для себя манере.
– Молодой человек, вы-таки понимаете, что говорите? А то, что люди тут в виде ходячих костей горбатятся на злобного гада в человеческом обличье? Освободить их выше монашеского достоинства? А мне вернуть тело и избавить мою душу от тысячелетних мучений? Что может быть более богоугодным, чем возвращение тела мученику?
– Мученику? – смутился Михель. – Я как-то не подумал…
– Во-во! Не подумал он! – разошелся Бурбалка. – Пятками махать ваша братия горазда, а слабо мозгой пораскинуть разок? Убить некроманта всегда можно, а как быть с его рабами? Они, может, без него пропадут. Хочешь обречь их на муки адские? А твой Вседержитель это одобрит?
