Эдвард, начав нервно ерзать на стуле, пока его глаза хаотично бегают из одной стороны в другую. — Убивать и грабить свою собственную семью, которую я люблю. Я мог бы грохнуть своего больного дядюшку и всю его шайку, но только не родных мне людей.
— Если ты причинишь кому-то из нас хоть вред или тем более убьешь, то станешь моим главным врагом, которого я никогда не прощу, — низким, угрожающим голосом заявляет Ракель, уставив свой презренный, леденящий душу взгляд на Эдварда. — Я никогда не прощу тебя, если ты посмеешь убить Терренса, сделать еще хуже Наталии или навредить своей матери. Ты уже и так достаточно натворил и потерял наши уважение, любовь и доверие. А попытка покушения или убийства навсегда сделают тебя нашим врагом номером один наравне с этим психом Майклом.
— Нет… — качает головой Эдвард, пока его глаза бегают из стороны в сторону, а его голос сильно дрожит. — Нет, Ракель… Прошу, не говори так! Не делай из меня чудовище!
— Я не виновата в том, что ты вырос таким подонком. Не виновата, что твой брат намного успешнее и богаче тебя, а тебя распирает от злости и зависти. Не виновата, что у Терренса есть все для счастливой жизни, а ты — нищеброд, который катается по городу на старой машине девяностого года выпуска, ходит в старой одежде, не приобрел свой собственный дом и живет то у добрых людей, то у своей мамы.
— Я никогда не завидовал Терренсу и не желал ему ничего плохого, независимо от того, насколько разное у нас положение. Он — мой брат, и я никогда не забуду об этом.
— Ты забыл об этом, когда ты сказал все те ужасные вещи про него, напал на него с кулаками и так сильно избил, что твоя мать была в шоке!
— Я уже сказал, что твоя подруга была виновата в этом, — сухо говорит Эдвард. — Если бы Наталия не приперлась к вам домой, я бы спокойно все рассказал и дам вам с Терренсом понять, что моей целью является справедливость и желание заставить дядю Майкла ответить за то, что он обокрал мою семью и убил моего отца. А не месть и желание заграбастать побольше денег. Я всего лишь хочу не доставить ему удовольствие знать, что он украл АБСОЛЮТНО все, что ранее принадлежало отцу.
— Не надо спускать на Наталию всех собак и делать ее виноватой. Эта девушка совершила только одну ошибку… Она полюбила такого гада, как ты, и теперь страдает из-за того, что ее чувства растоптали в грязи. Это единственная ее ошибка, которую, к счастью, она может исправить. Моя подруга обязательно станет счастливой, а вот у тебя будут только одни лишь доллары. С таким омерзительным характером и желанием получить все ты никогда не женишься и не станешь отцом. Потому что ни одна нормальная девчонка не будет терпеть такую жадную крысу вроде тебя. Держу пари, что при первой же провинности ты пойдешь подавать на развод. Или бросишь девушку так, как бросил Наталию.
— Эта девчонка виновата во всех моих бедах. И я жалею, что вообще связался с ней. Если бы меня не угораздило полюбить эту мерзавку, то все было бы намного лучше. И я бы не выставил себя полным козлом перед своей семьей, которая считает меня предателем и… Хочет посадить в тюрьму…
— Тебе там самое место! И лично я не удивлюсь, если выяснится, что ты и раньше был замешан в каких-то криминальных делах и уже имеешь хороший опыт в убийствах и покушениях. Кто знает, какие еще демоны скрывает твоя смазливая наглая рожа.
— Боже… — дрожащим голосом произносит Эдвард, уставив свои ошарашенные, широко распахнутые глаза на Ракель, слегка побледнев и начав часто дышать. — Ракель… Какой злой дух в тебя вселился? Почему ты говоришь обо мне такие ужасные вещи? Я не такой ужасный, как ты думаешь!
— Какой злой дух вселился в тебя, Эдвард? — Ракель со скрещенными руками откидывается на спинку стула. — Разве тебе так важно получить это чертово наследство? Да, я знаю, что Майкл украл у твоего отца все, но было бы лучше послать этого человека и пожалеть ему подавиться этими деньгами. Неужели деньги тебе намного важнее жизней родственников?
— Я хочу справедливости!
— Господи, да оставь ты этого гада в покое! Забудь о наследстве! Он рано или поздно ответит за свои делишки и проведет в тюрьме остаток своих дней. Надо бороться за справедливость другим путем. Не таким, какой избрал ты.
— Я не могу бросить все после того, как прошел уже большую часть пути! Столько лет не может пойти коту под хвост!
— Да, и чего ты добился? Какого черта ты влез в конфликт, который никак тебя не касается? Зачем начал строить из себя героя, который хочет доказать свою полезность и побыть бесстрашным спасителем, которого люди будут благодарить?
Эдвард ничего не говорит и нервно сглатывает.
— Тебе так важен этот выпендреж? — удивляется Ракель. — Неужели ЭТО для тебя намного важнее? Мы же все приняли тебя, когда узнали, кто ты такой. Твоя семья… Анна, Даниэль, Питер, Бенджамин… Мы все считали тебя добрым, скромным и прекрасным человеком. Многие говорили, что ты пошел характером в свою маму — самую добрую и великодушную женщину, которую я только знаю. Но оказалось, что ты пошел в свою дядюшку и хочешь повторить его судьбу — остаться без жены и детей, но с кучей ворованных денег и мерзкими подонками, за деньги готовые хоть на голове танцевать.
— Однако я хочу, чтобы все было иначе. — Эдвард опускает взгляд на свои руки, сложенные на столе. — Хочу доказать, что в моих целях нет никакого злого умысла. Что я вовсе не предаю свою семью, а наоборот — стремлюсь защитить ее. Даже если понимаю, что ничего не могу сделать против дяди.
— Не могу поверить, что ты стал сволочью, для которой убить ради мешка долларов ничего не стоит. — Ракель резко выдыхает с прикрытыми глазами. — Я понимаю, что ты стыдишься своей нищеты и злишься, что не можешь ничего купить и не имеешь своего жилья. Но нельзя так поступать со своими близкими. Деньги — далеко не самая главная вещь в жизни. На них нельзя купить чью-то любовь или воскресить мертвых. Ты никогда не вернешь тех, кого однажды предаешь ради красивых купюр. Убив свою семью и позже раскаивавшись в этом, будет слишком поздно что-то менять.
— Но что я должен делать? Скажи! Что я должен для того, чтобы мне поверили, и мои
