за три часа на машине доехал. А тут вместо общения с семьей почти неделю круги давал через половину материка.
Вот уж действительно — кабы знать, где упасть… Распрощавшись с родными, я вместе с Примаковым, оставив раненых в клинике, а «языков» в консульстве (их во избежание ненужных вопросов собирались вывозить из Швейцарии какими-то тайными тропами, на автомобиле), загрузились в самолет и благополучно приземлились в Линце. Там старшину уже поджидало его армейское начальство, а я последовал дальше, на восток. Почти сутки потерял во Львове из-за дождя, но ожидание было скрашено двумя развеселыми капитанами из 127-го ИАП, возвращающимися в свою часть после ранения. Потом — Москва. Почему-то думал, что мои ребята еще там, но выяснилось — они уже неделю как убыли. Иван Петрович был в командировке аж на Дальнем Востоке, поэтому, сдав диппаспорт, написав отчет и получив обратно свои документы, я согласно новому распоряжению убыл почти туда, откуда прилетел — в Вену. И там влип в нелетную погоду.
Пять дней, матерясь, в сопровождении приданного комендантом летехи я гулял по городу, ожидая, пока хляби небесные просохнут. Зато пива напился вволю и полетел не в Регенсбург, как планировалось изначально, а сразу на аэродром под Карлсруэ, где меня и встретили перебазировавшиеся к этому времени из Регенсбурга ребята. Точнее Гек и Макс, которого я не видел уже почти месяц. Парни прикатили на новеньком 67-м «ГАЗоне», оборудованном дугой с турелью под пулемет и, невзирая на крики дежурного, выперлись на поле на машине. Как выразился Пучков — «чтобы тебя, как наркома, возле трапа встретить». В результате этих действий я был встречен громкими воплями дежурного, которые были слышны даже сквозь шум останавливающихся винтов. Когда вышел, даже не понял, что происходит и почему столько матов? Тем более что сразу пришлось отбиваться от пытавшегося повиснуть на мне соскучившегося Лешки. При его росте попытка зависа на командире смотрелась просто смешно, поэтому скандальный дежурный удивленно замолк, а когда я пообещал наказать подчиненных своей властью, недоверчиво хмыкнув и оглядев комбезы нарушителей спокойствия, сказал:
— Вот разведка, вечно у них все не по-людски. Ладно, замнем… Но в следующий раз, если такое повторится, рапорт напишу!
После чего утопал в свою будку. А я, избавившись от повизгивающего Гека, пожал руку довольно улыбающемуся Максу и тут же, вручив обоим презенты, запрыгнул в машину…
Пока ехали до точки, крутил головой, разглядывая пейзаж за окном и людей. М-да, никакого отличия. Меня еще в Швейцарии удивило — разницы между страной банков и юго-западной Германией я не увидел. Дети, да и многие взрослые, рассекают в кожаных шортах на широких лямках, шляпы эти, с идиотским перышком, так же в моде, архитектура идентичная, язык… Да и вообще — эти места гораздо больше отличаются от Восточной Пруссии, чем от Швейцарии. А это значит, что при наличии документов любой нацист может совершенно без проблем затеряться на сопредельной территории, и никто его сто лет не вычислит. Да и что собой представляют швейцарские пограничники я уже понял достаточно хорошо, поэтому наша работа здесь действительно необходима.
Хотя, честно говоря, я бы предпочел район Берлина. Уж очень хочется на колонне рейхстага что-нибудь написать от себя лично. Правда, там сейчас затишье — город блокировали и чего-то ждут. Немцы несколько раз предпринимали попытки извне разрушить блокаду, но ничего у них не вышло. Просто сил не осталось, так как в Польше, при окружении они потеряли практически всю группу армии «Центр». При сокращении линии фронта сопротивляемость вермахта, конечно, возросла, но это уже не играло особой роли. Фольксштурм и остатки вермахта ничего не могли противопоставить обученным и опытным бойцам Красной Армии. Можно было, конечно, все закончить одним ударом, только командование берегло людей, предпочитая постепенно перемалывать живую силу и технику противника артиллерией и авиацией. Но это на северо-западе Германии. А вокруг Берлина — тишина с боями местного значения. Тишина, наступившая после взятия Зееловских высот. Точнее не взятия, а превращения этого так и недостроенного укрепрайона в лунный пейзаж.
Войска Первого Белорусского в лоб на них не поперли, а нанесли фланговые удары с севера и юга, при этом израсходовав практически весь фронтовой резерв боеприпасов, но эти самые боеприпасы сейчас ускоренными темпами подвозятся. Зато наши потери в живой силе при проведении этой операции — одни из самых незначительных за все время наступательных боев. Из чего я сделал вывод, что Георгий Константинович, если его не гонят вперед категорические приказы и карьерные побуждения, вполне умелый и знающий комфронта.
Только непонятно пока, что будет после пополнения резервов? Штурм Берлина? Так в нем сейчас окопался почти полуторастотысячный гарнизон, и город представляет собой довольно крепкий орешек. В других местах немцы сдаются пачками (особенно на западе, где продвижение союзников сдерживают не боевые действия, а скорость подтягивания тылов), а вот в столице рейха сдаваться пока не желают. И на севере тоже — за каждый фольварк цепляются. Только там все равно проще — при совершенно полном господстве в воздухе советской авиации их быстро запинают. Но что делать с Берлином?
В щебенку раскатывать вроде как жалко, ведь это уже как ни крути — свое. Да и гражданских там больше миллиона, и если их покрошить, то потом новые отношения будет выстраивать несколько сложнее. Только своих солдат, которые могут погибнуть при штурме отлично укрепленного города, жаль гораздо больше. Наверное, поэтому там сейчас и тишина — советское командование крутит этот город в руках, как того колобка, думая при этом, — «хоть бы пукнул, чтобы дырочку увидеть».
А Геббельс заливается соловьем. Правда, у него не просто башню снесло, а остатки мозгов испарились, потому что главный пропагандист рейха в последней речи заявил, что у них сейчас очень выгодное стратегическое положение и руководство страны, собрав вокруг себя наиболее боеспособные части, сначала перемелет русские орды в городе, а потом отбросит их за пределы фатерлянда. Ага — особенно если учесть, что в Греции боевые действия практически прекратились, в Югославии и Австрии тоже. Восток, юг и центр Германии тоже наш. Во Франции немцы сдаются ударными темпами…
В общем, больной человек, хотя что ему еще говорить? Вундервафлей грозился. Тем, что англичане с американцами не допустят большевистских упырей в Западную Европу, тоже все уши прожужжал. Мистику вспоминал, про божественное
