и, махнув рукой, отстал. А тем временем мужики вместе с ребятами террор-групп, как хорошие рыбаки во время нереста, продолжали тягать из альпийских лесов одну фигуру за другой. То ли фрицы, пробирающиеся тайными тропами в сторону нейтралов, рассчитывали на авось, то ли не думали, что горы можно перекрыть настолько плотно, но улов был постоянный. Пехота и НКВД на дорогах тоже снимали свой урожай, но нашим попадались прямо-таки штучные экземпляры. Вон, например, вчера отловили четверых «ходоков», один из которых оказался первым замом Крихбаума, более известного как «Вилли К». А это вам не какая-то мелочь, это практически человек из верхушки четвертого управления РСХА.
Такими темпами, глядишь, и до «папаши Мюллера» дело дойдет. Хотя группенфюрера, я думаю, отловить нереально. Остальные-то нацистские бонзы попали на свои должности будучи до переворота лавочниками, летчиками, художниками да разной профессурой, подпольной работы толком не нюхавшей. А Мюллер, он ведь бывший опер, и на «земле» проработал большую часть жизни. То есть профессионал. И так как опыт не пропьешь, то уходить он будет исключительно по своим каналам, игнорируя общеимперскую программу эвакуации. Это сработало в прошлой реальности, так наверняка он поступит и сейчас…
Глава 7
А еще через три дня я со всего размаха вляпался в другую историю. Точнее, по образному выражению Гусева насчет «свиньи и грязи», в очередной раз нашел свою обширную лужу. И все из-за гипертрофированной бдительности и повышенной, блин, наблюдательности.
Тогда, уже под вечер, возвращаясь из штаба армии наша колонна весело перла по практически пустой дороге, как вдруг с «УльЗиСа» охраны отчаянно принялись сигналить длинными гудками. Оглянувшись назад, увидел, что ребята почему-то здорово отстали, да и их машина как-то странно дымит. Приказав Пальцеву остановиться, я несколько секунд молча смотрел на внезапно возникшую суету возле остановившегося джипа, а потом озвучил свои мысли:
— На подрыв не похоже. На обстрел тем более. А вот то, что у них с движком что-то приключилось, это к бабке не ходи. Ну-ка, Витек, сдай назад, узнаем, что там произошло.
Палец мягко включил заднюю передачу и мы, покатившись обратно, через несколько секунд оказались на месте. Еще подъезжая, я услышал громкие непарламентские выражения, коими Бондарев «подбадривал» своего водилу, который уже прицеливался нырнуть под капот. Дыма, точнее говоря пара, при открытии капота стало гораздо больше, и я окончательно уверился в своем первоначальном предположении. А сержант, дождавшись остановки «ГАЗона», подскочил с докладом:
— Товарищ подполковник, вот — встали. Двигатель закипел…
Выйдя из машины, я буркнул:
— Вижу, что встали, — а потом, подойдя к «УльЗиСу», за ремень выдернул расстроенного водителя, рявкнув: — Ну куда ты лезешь? Сейчас ведь паром ошпарит! Ты хоть бы тряпку взял…
Стриженный пацан, уши которого малиновыми локаторами торчали из-под пилотки, виновато кивнул и, не поднимая головы, метнулся к ящику с ЗиПом, а Бондарев крикнул ему вдогонку:
— Не суетись! — И после этого, уже обращаясь ко мне, извиняющимся тоном добавил: — Васнецов с утра в санчасть попал — спину ему прихватило, а так как все нормальные водители в разгоне, зампотех нам этого салагу из пополнения за руль посадил. Боец вроде нормальный, но неопытный. Да и я сам больше виноват — не уследил.
— Движок хоть не заклинил?
— Никак нет. Вовремя остановились. А так — скорее всего ремень вентилятора ослаб, поэтому и закипели. Тут еще и дорога в горку постоянно идет…
Пока сержант объяснял ситуацию, Пальцев, который был года на два старше лопоухого водителя и на целую войну мудрее, уже открутил крышку радиатора и, ловко отскочив от взметнувшейся вверх горячей струи, принялся руководить ремонтными работами. Глядя на развернувшееся передо мной действо, я закурил, а потом, кинув взгляд на часы, принял решение:
— Палец, завязывай с этим делом и садись за руль. Сами пусть разбираются, а мы поедем.
Тут заволновался Бондарев:
— Товарищ подполковник, так нельзя! Куда же вы без охраны? Разрешите, я троих здесь оставлю, а сам с двумя бойцами с вами поеду?
Секунду подумав, я кивнул и уже направился к своему «ГАЗону», как восторженное «ух ты!», произнесенное Витькой, привлекло мое внимание. Вопросительно глянув сначала на Пальцева, а потом проследив направление его взгляда, увидел, как к нам, сбрасывая скорость, неторопливо приближается сверкающий черным лаком «Мерседес 540 К». Вот уж действительно — «ух ты!». Вообще, на кабриолетах такого класса раскатывали исключительно высшие германские бонзы да крупные промышленники. Теперь, конечно, в виде трофея она могла достаться кому угодно, но тут тоже есть свои правила. Даже комдиву, усевшемуся в подобный лимузин, могли попенять на личную нескромность. В смысле — мягко попенять и ненавязчиво отжать шикарную бибику в пользу более высокого начальства. Хотя могут быть свои нюансы. Вон, например, как сейчас…
«Мерс», медленно прокатывающий мимо, позволил разглядеть сидящего в нем полковника, который, мазнув нас, толпящихся возле своих вездеходов, мимолетным взглядом, равнодушно отвернулся и что-то сказал своей спутнице с погонами младшего лейтенанта. Хм… морда у полковника незнакомая, а я ведь уже со многими штабными хоть мельком, да пересечься успел. Правда не со всеми — в основном все-таки с начальниками особых отделов дела имел. Так что военный в лимузине может быть кем угодно, вплоть до начпо дивизии или зампотыла армии. И судя по фигуристой мамлейше, а также одиночному «цундаппу»[31], катящему за «мерсом» в виде охраны, выезд у полковника сугубо неофициальный. Небось, в Баден-Баден решил барышню свозить, поразив размахом ухаживаний. И машину он мог под это дело мог просто одолжить, что в общем-то объясняет столь небольшое звание пассажира.
Хотя какая мне разница, кто он и куда едет? Поэтому, проводив взглядом набирающий скорость кабриолет и выбросив ненужные мысли из головы, я, пихнув продолжающего восторженно причитать Пальца, приказал:
— Грузимся и поехали!
Но Витька, вместо того чтобы сесть за руль, ответил:
— Товарищ командир, «додик»[32] ведь, считайте, уже на ходу. Крапивин просто жалюзи радиатора не открыл, вот и закипел. Минут через пятнадцать остынет и двинем. А то там впереди «тягун»
