на пользу другой стороне. Сейчас единственной хорошей новостью, которую он получил, было то, что конница разгромила врага на крайнем левом фланге.
Телемани надеялся, что, быстро рассеяв разбитого врага, они затем помогут левому крылу разгромить врага перед ними, чтобы заложить основу для победы в битве.
В это время Телемани почувствовал некоторое беспокойство, увидев издалека одного из своих разведчиков, скачущего галопом к подножию холма, сошел с него и поспешно взбежал на холм.
«Мой царь, более тысячи врагов укрепили левый фланг, и наша конница попала в… тяжелую битву!».
На самом деле, сказать, что это была тяжелая битва, значит лишь преуменьшить. В действительности, когда смешанная конница Мессапы-Певкетии спустилась с вершины холма и атаковала разбитое объединенное войско Гераклеи-Метапонтума, а затем преследовала бегущих врагов, из-за того, что горная тропа была узкой, а враги и их союзники смешались вместе, она была несколько тесной, и поэтому преимущество в скорости конницы было полностью утрачено, но потерявшие мужество греческие солдаты просто продолжали бежать, даже не оказывая сопротивления. Но когда бригада Изама обошла горную тропу и окружила их с двух сторон холма, наступила катастрофа для мессапийско-пехотинской конницы.
Сидя на лошади без седла и сражаясь на месте, всадники не могли сражаться с теонийцами всеми силами, а сразу отступить им было почти невозможно из-за тесноты тропы. Под защитой кожаного щита воины горной разведывательной бригады могли колоть своими короткими мечами не только всадников, но и лошадей. А разбитые греческие солдаты, получившие подкрепление, постепенно восстановили свой боевой дух и начали отбиваться. Конница Мессапи-Певкетии, попавшая в смертельно опасную ситуацию, была уже недалеко от поражения.
«Что?! Как у греков еще есть войска, которые они не отправили в бой!» — Телемани посмотрел на разведчика. В эту эпоху города-государства не имели привычки иметь резервные силы во время войны и посылали в бой все свои войска. Поэтому Телемани рискнул использовать кавалерийские атаки в местности, явно неблагоприятной для кавалерии, и теперь его главная надежда на победу угасла.
Сделав несколько шагов вперед, он посмотрел на вершину противоположного холма, где стоял золотой флаг, и понял, что там находится командир противника.
«Военный гений Южной Италии…». — пробормотал Телемани в подавленном настроении.
«Мой царь, что же нам теперь делать?». — Пуло, видя, что мысли Телемани блуждают, поспешно спросил.
'Что делать? Отступать? Теперь, когда две армии все еще сцеплены друг с другом, как они могут просто отступить?'. — Это только увеличит потери певкетов. Они недооценивали теонийцев! Он слышал, что это только недавно созданный союз городов-государств, но его боевая мощь очень велика: 'Если мы можем избежать сражения с ними в будущем, то мы должны стараться изо всех сил избегать их'.
В сердце Телемани зародился страх, и он пожалел, что ему не следовало играть с ними, а следовало выбрать засаду на тарантинов и отдать задачу перехвата теонийских подкреплений мессапийцам.
«Подождите». — Спустя долгое время Телемани смог только выплюнуть слово.
Пуло был поражен, но вскоре понял, что имел в виду Телемани: ждать, пока мессапийцы победят тарантинов и придут на подкрепление как можно скорее, то есть возлагать надежду на других, что не в обычае Телемани!
Пуло с тревогой в сердце подумал: «А что если мессапийцы опоздают!'.
***
Глава 288
Певкеты послали глашатая к месту, где они устроили засаду на тарантинов. Однако он не смог найти архонтов городов-государств Мессапи, так как Пасимеус повел их в бой с тарантийской армией, чтобы окружить и уничтожить их.
Греческие гоплиты обладают сильной защитой и сильны в ближнем бою, но гоплит, который может только защищаться и не нападает, — это лишь твердый панцирь, и разбить его было бы лишь вопросом времени и энергии.
Первоначальная засада мессапийцев рассекла змеевидную колонну Таранто более чем на десять участков. Однако окружение каждой части врага привело к тому, что мессапийские солдаты оказались в меньшинстве, но по мере продвижения битвы, потери Таранто росли, заставляя каждое окружение сжиматься все меньше и меньше.
Если бы они не услышали сальпинкс Теонии, то тарантинцы, возможно, уже отказались бы от борьбы, и теперь единственное, что их поддерживало, — это их вера в то, что они будут жить. Но с постепенным уничтожением одного небольшого окружения за другим, кандалы на шеях оставшихся солдат начали затягиваться.
***
Гибатерус слышал об отличной игре Просуса в тренировочном лагере новобранцев, но он не ожидал, что Просус не будет так легко убивать на настоящем поле боя, он чувствовал, что это не первая его битва (это было не так). Его защита щитом, косые удары и выпады были искусны и изобретательны, хотя он и не размахивал копьем беспорядочно, но пока он наносил удар, он заставлял врага кричать, что было действительно жестоко и точно. Безжалостность Просуса заставила свирепых певкетов испугаться, они подсознательно избегали его атак.
Под руководством Просуса его товарищи по команде соревновались друг с другом, в результате чего оборонительная линия певкетов оказалась под угрозой.
Матонис, который находился в середине бригады и руководил сражением, был вне себя от радости при виде такого зрелища и взволнованно спросил: «Что за воин мчится впереди?».
Паманий, капитан взвода, быстро ответил: «Просус!».
«Он Просус!». — Его товарищи по команде также поспешили ответить.
***
«Глаанокомандующий, третья бригада Матониса прорвала линию обороны противника!».
«Четвертая бригада Аминтаса также прорвалась!».
«Бригада легкой пехоты Эпифана и Сида прорвала фланг противника!».
«Горная разведывательная бригада Изама вместе с войсками Гераклеи и Метапонта разгромила фланг противника!».
Приходили одна хорошая новость за другой. Когда Толмидес сообщил их Давосу, Умакас не мог удержаться от взволнованного восклицания: «Отлично! Наконец-то мы победили!».
Давос тоже облегченно улыбнулся: «Приказываю. Удартье сальпинкс еще раз и разгромите врага одним махом!».
***
«Отступление! Отступайте!». — Несмотря на то, что выражение лица Телемани выглядело мрачным, он все еще был спокоен. В конце концов, он же не пережил поражения, в последней войне с Дауни он потерял много земель, но все же выжил.
На самом деле, в его приказах не было нужды, так как вся армия развалилась, и солдаты-пикинеры бежали, спасая свои жизни.
Перед уходом Телемани не забыл еще раз взглянуть на вершину противоположного холма, как бы для того, чтобы ослепительный флаг прочно запечатлелся в его памяти.
«Мой царь, не хочешь ли ты предупредить мессапийцев?». — напомнил Пуло.
Телемани был не в духе и не был настроен много говорить, а просто смотрел на поверженных солдат
