прижимаюсь к нему. Папа ничего не говорит, да это и не нужно, он уже все решил. Но я все равно намерена спросить у военных, когда они придут за нами, не согласятся ли они съездить еще и за мамой. В конце концов если они откажутся, то злиться на них будет гораздо проще, чем на папу.
К восьми утра я уже клюю носом, но уснуть мне не дает голос ведущей местных новостей, что доносится из телевизора, звук которого папа вдруг делает чуть громче.
– Властям почти удалось взять ситуацию под контроль, – сообщает ведущая. – Кадры с беспилотников, которые мы получаем прямо сейчас, показывают, что улицы пусты. Все люди, подвергшиеся массовой истерии, задержаны и закрыты под стражей, пострадавшие доставлены в больницы, которые на данный момент переполнены. Органы правопорядка просят граждан не покидать дома и звонить по горячей линии, если вдруг заметите подозрительных или опасных личностей. Номера телефонов вы видите на своих экранах прямо сейчас.
Некоторое время смотрим упомянутые кадры с беспилотников. Они сняты издалека, но все равно прекрасно видны пустынные улицы, брошенные машины, какие-то вещи и мусор, валяющийся повсюду. Замечаю, что некоторые картинки выглядят размытыми, словно в студии замазали самые кошмарные моменты, но сделали это наскоро и не особенно качественно.
Переглядываемся с папой недоверчивыми взглядами. Первой прихожу в себя и скептически спрашиваю:
– Массовая истерия?
– Похоже, таким образом они хотят замять ситуацию.
– Да это бред какой-то, такое им не замять! – начинаю закипать я, злясь на откровенное вранье, что нам пытаются скормить. – В сети тысячи роликов, доказывающих, что это никакая не массовая истерия. Это… это вторжение! Нападение неизвестных существ. Пусть называют как угодно, но не идиотской массовой истерией! Им не вычистить интернет. Доказательства их вранья закрепились в сети.
Папа лишь пожимает плечами, молча соглашаясь с моей правотой.
– Схожу за телефоном, попробую позвонить Майку еще раз, чтобы узнать, что делать нам, оставаться дома и ждать его людей, или не стоит, раз уж ситуация под контролем.
Тяжело вздыхаю. Трудно представить, каким образом властям удалось так быстро отловить всех захваченных и навести порядок на улицах. Больше похоже на очередное вранье. Но кадры с городских кварталов говорят об обратном, там и правда никого нет. Пусто.
– В таком случае мы можем съездить к маме, – предлагаю я, глядя на папу тем взглядом, на который он не может ответить нет. – Если на улицах и правда безопасно.
Папа поджимает губы и кивает.
– Скоро вернусь.
Он уходит в свою спальню на втором этаже, где оставил телефон на зарядке, а я тянусь к пульту, чтобы выключить телевизор и избавиться от вранья, или частичного вранья, которое нам преподносят. Про себя отмечаю, что уже несколько часов ведущая рассказывала только о ситуации на местном уровне, что творится в мире – неизвестно.
Беру пустую кружку из-под кофе, уношу ее в кухню и ополаскиваю под струей воды. Тянусь к полотенцу, чтобы вытереть руки, и в этот момент раздается звонок в дверь. Сердце подскакивает к горлу, а волнение поднимается следом. Позабыв о полотенце, спешу к двери. Распахиваю ее, уже после этого действия подумав о том, что сначала надо было посмотреть в глазок, но тут же забываю об этой здравой мысли, когда вижу стоящих на пороге посетителей.
Пятеро вооруженных мужчин, одетых в одинаковую черную форму, но не это привлекает внимание, а маски на их лицах. Хотя масками это назвать трудно, нижняя половина лица полностью скрыта черными двойными респираторами, а глаза прикрыты прозрачными очками, прикрепленными к нижней половине и сделанными из укрепленного пластика. Я подобные устройства видела только в фильмах, где военные, собравшиеся на штурм, надевают их перед тем как закидать помещение газовыми гранатами.
Быстро смотрю на руки мужчин, но никаких гранат не вижу, что несколько обнадеживает. Но зачем тогда они нацепили на себя подобные штуки? По-моему, ответ очевиден. Их лица закрыты от тварей, что проникают в организм человека через рот. Массовая истерия. Ага, как же.
Не говоря ни слова первый из мужчин уверенно шагает через порог, тесня меня назад. Непроизвольно пячусь, иначе меня просто затопчут, и неотрывно наблюдаю за тем, как оставшиеся без приглашения заходят в прихожую, в которой вмиг становится тесно. Последний закрывает за собой дверь, после чего посетители почти синхронно снимают свои маски. Окидываю их быстрым взглядом, по-прежнему не произнося ни звука. Про себя отмечаю, что незваные гости довольно молоды, не старше тридцати точно. Но мое внимание привлекает тот из них, что стоит по центру. Он чуть выше остальных, с темно-русыми короткостриженными волосами, его светло-голубые глаза лишены хотя бы капли тепла, нижняя губа чуть полнее верхней, а скулы такие острые, что можно порезаться. На шее из-под высокого ворота куртки проглядывает краешек синей татуировки. Щетина покрывает щеки и подбородок главаря, а он, несомненно, главный среди остальных, об этом говорит мощная, а главное – недружелюбная энергетика, исходящая от него.
Окинув безразличным взглядом обстановку за моей спиной, мужчина концентрирует внимание на моем лице.
– Доктор Льюис Грант проживает по этому адресу? – спрашивает он глубоким низким голосом, в котором так и сквозит авторитетность.
– Да, – произношу едва слышно, потому что моя уверенность скрылась в неизвестном направлении, предательски поджав хвост.
– Эмили, кто там? – доносится до нас голос папы, который, судя по всему, спускается по лестнице.
Вопросительно смотрю на мужчину перед собой, ожидая, что он представится, но грубиян, потеряв всякий интерес к моей персоне, включает игнор и вновь переводит внимание мне за спину, где уже через пару секунд появляется папа, а после встает рядом со мной.
– Доктор Грант? – уточняет мужчина.
– Верно, – спокойно отвечает папа. – Позвольте узнать, кто вы?
– Меня зовут капитан Джаред Купер, – соблаговоляет представиться он, а потом добавляет не терпящим возражения тоном. – Вы должны пойти с нами.
С неприязнью смотрю на военного, а это определенно он, ведь не зря же назвался капитаном. Я понимаю, он выполняет свою работу, но ведь необязательно вести себя… так. Дядя, без сомнения, не послал бы за нами непрофессионала, но можно было бы подобрать кого-то подружелюбнее. Уже в красках представляю, что ответит человек, стоящий передо мной, если я попрошу его съездить за мамой. Плевать, надо хотя бы попытаться. Открываю рот, но сказать ничего не успеваю, папа опережает меня.
– Хорошо, – говорит он. – Мы уже собрали вещи и готовы ехать.
На лице военного появляется озадаченное выражение. Он окидывает меня равнодушным взглядом, потом смотрит на папу.
– Мы? – уточняет капитан.
Краем глаза замечаю, что папа хмурится, непроизвольно копирую его
