светом одну из самых белых ночей. Народу в трамвае было совсем не много. Одинокий старик размеренно зачитывал монолог о Боге, о том, как он встретил Его и как не поддаться на искушение Сатаны. Кое-что было забавным, а некоторые выкладки даже практически верными.
Позади бубнили между собой два мужика, видимо делились друг с другом рассказами о количестве выпитого.
– Потом еще налили… – сипло втолковывал один. – Алексеич не выдержал, пошел сказки унитазу рассказывать, а я ни в одном глазу.
– Свистишь. – ответил другой и закашлялся. – Даже меня бы с двух бутылок срубило.
– Гонишь! Под хорошую закусь? Гонишь, я тебе говорю. Слабак ты стал, как женился. Короче, до утра времени прорва, а пить уже нечего. Лерка мне намекнула, чтоб я еще раз рванул до магазина, а круглосуточный у нас хрен знает где. Хорошо хоть дождя не было. Я еще четверть стакана пригубил и наказал Лерке салат делать, а сам пошел затариться. Ну чего, хорошо ведь сидели. Если бы Алексеич еще до кондиции не дошел… А без него Лерку на раз можно уговорить.
– Да я знаю. – хохотнул другой. – Клевая баба.
– Во. – подтвердил первый. – Короче, выхожу я на Малый, а тут на остановке трамвай стоит. Служебный, что ли, не знаю. Черный весь. Во, думаю, повезло. Прямо до гастронома. А то ведь часа три уже было, какие трамваи. Доехал я, затарился по полной, выхожу, а трамвай меня снова ждет, только уже в сторону дома. Прикинь. Только в этот раз, гад, дверей не открыл. А мне пофигу, я и на колбасе прекрасно доехал. Прихожу, а Алексеич уже отошел и Лерку клеит вовсю.
– Вот гад.
– Ну а я к нему…
У перекреска с 16-ой линей Дворжек вышел. Пустую бутылку в урну. Рядом валялся раздавленный наркоманский шприц. Хорошо, тихо. Можно было пройти до залива, а можно сходить на кладбище. Дворжек выбрал кладбище – на могиле Семецкого голова работает чище, без навязанных мыслей. А то в другом месте стоит возникнуть в голове стоящему решению, как его тут уже уводят от тебя, словно козу на веревке.
– Стоп… – сказал он в слух.
Они ведь знают о могиле инженера и вполне могли подстроить там какую-то гадость. И ненавязчиво напомнить, что там самое безопасное место.
– Фигвам – это такое индейское жилище. – усмехнулся Дворжек и решительно остановился на тротуаре. – Со мной ваши фокусы не пройдут.
Он развернулся, перешел улицу навстречу зеркальному фасаду банка и пошел по Малому проспекту обратно к метро. Хватит с него Васильевского острова, хватит воспоминаний. Только сейчас Дворжек окончательно понял, зачем устроил себе эту прогулку. Накопить злость.
Теперь не бродить надо, а действовать. Вот только как?
* * *
– Да, в чем-то мы лоханулись. – Деня уныло глянул в картонную коробку.
На дне валялись десятка два рублевых монет и желтая мелочь.
– Не густо. – Фели была рада, что можно наконец отдохнуть. – Я рассчитывала на большее.
– Я тоже. – признался вампир.
– Место не то. – предположила девушка.
Люди безразлично входили в метро, пили пиво, целовались у парапетов. Из ларька слышалась совсем другая музыка.
– Репертуар надо сменить. – пожал плечами Денис. – Хочешь честно скажу? Поешь ты не лучше, чем я играю на флейте. Песенка зашибись, а спела ты ее…
– Критикан. – фыркнула Фели.
– Не дуйся. Может лучше сыграешь на флейте что-нибудь из классики?
– Не-е-е. – покачала головой Фели. – Это не для здесь. Не под пиво и не под белую ночь. На Васильевском нужно что-то другое.
Деня задумался.
– Может тебе пивка принести? Для подстройки ко всеобщей моральной волне?
– Фигня. – Девушка безразлично отмахнулась. – Это ничем не поможет.
Настроение стремительно начало ухудшаться.
– Слушай, хватит киснуть! – вспылил Денис. – Не я это все придумывал и нечего меня мучить.
Он задумался, разглядывая мелочь в коробке.
– Так… – Деня окончательно принял решение. – Я за пивом. Воронку покупать?
– Какую? – не поняла Фели.
– Пластмассовую! – вампир показал язык. – Если не станешь пить, я тебе его волью.
Девушка скупо улыбнулась, а Деня, собрав из коробки монеты, рванул к ближайшему ларьку. Что делать дальше, она не знала.
Деня вернулся с бутылкой «Балтики».
– На. – он лихо снял крышку торцом зажигалки. – На воронку денег не хватило.
Фели послушно сделала глоток.
– Гадость. – вздохнула она. – Лучше бы взял «Невского».
– Тебе не угодишь.
– Ладно. – Фели вздохнула. – Давай я сыграю твою Ирландию, хочешь?
– Зашибись! – обрадовался Денис. – Давай сюда «Балтику» – подарю какому-нибудь бомжику… А тебе я «Невского» принесу.
Фели нерешительно пожала плечами.
– Ладно. Неси. Я попробую поиграть.
Деню, как ветром сдуло.
* * *
Светка проехала мост.
– Сказала бы хоть спасибо парню… – следователь непонимающе пожал плечами. – Все же машину тебе починил.
– Не велика заслуга. – пожала Светка плечами.
– Может действительно поедем ко мне? – спросил следователь. – Я же вижу, как тебе сегодня хреново.
– А… Понятно… – зло скривилась девушка. – Бюро добрых услуг. В программе душеспасительная беседа и ночь страстной любви.
– Дура… – не на шутку разозлился Терентьев.
Почему-то он не мог просто бросить ее и уйти. И злился. Не зная на кого больше – на нее или на себя.
– Ой, не надо. – треснула она рукой по рулевому колесу. – Я этой любовью сыта по уши. Все, хватит. Я еще не забыла, как любимый муж меня плющил три раза в неделю.
– Я тебе разве предлагал? – вспыхнул Терентьев.
– А поехать к тебе, это не одно и тоже? – посмотрела на него Светка с презрением. – Все вы одинаковые.
Терентьев молча отвернулся к окну.
Светка снова подкурила, неловко держа руль одной рукой.
– Не грузись. – сказала она. – Для мужика хотеть трахаться – нормальное дело. Ничего стыдного в этом нет. А вообще ты даже вполне ничего, не бросил меня одну. Просто мне все опостылело. Раньше я бы может и потрахалась… Хочешь я тебя по-другому отблагодарю?
Следователь напрягся, сам не понимая от чего.
– Ты ведь правда мент, да? Я слышала, о чем вы с этим придурком говорили.
– Откуда ты его знаешь? Кстати.
– От верблюда. Знаю и все. Он чокнутый. Нормальный мужик таким быть не должен. Он вообще педоватый какой-то. Принц… Ненавижу. Ненавижу принцев! Их не бывает1
– Ты бы следила за речью, а? – Терентьев невольно поморщился.
– Переживешь. Вы про Инну говорили, я слышала. Про ту, которая папашку убила. Ты ее ищещь, да? Этот тоже искал. В Москву ко мне ездил. Худющий был, как скелет. Ему я бы в жизни не сказала, а тебе скажу. Я-то тебя тоже сразу узнала. А ты меня – нет? А? Посмотри хорошенько… У тебя должна
