на мягкий пуфик. Но не прямо, а чуть боком, нарочно демонстрируя ножки и грудь. — Хотела проверить как подрастают виверны. Нам с сестрой будет неприятно, если с ними что-то случится. Но встретила Тиамат и пока не успела к ним заглянуть.
— Теперь с маной в гнездах все в порядке. Признаюсь честно, не представляю, сколько еще мы бы искали проблему, без вашего совета.
«Свет, дай мне сил…»
— Пустяки. — Аспект Жизни отмахнулась. — Больше, значит, проблем не будет. А уже взрослые особи станут активнее, в том числе в размножении.
— Тоже ты постаралась?
— Нет, это их врожденное свойство. Я лишь немного его подкрепила, на время.
— К слову, о размножении. Твоих сил хватит, чтобы благословить целый город дварфов более активно делать потомков?
«Раз уж так совпало, то можно попробовать выполнить просьбу Тауриссана. Чем больше у его клана будет членов, тем лучше для Цитадели»
— Я бы могла создать артефакт, или благословить предмет. Во всяком случае — попробовать. — полуобнаженная эльфийка приложила пальчик к полным губам. — Какой-нибудь… фонтан. Или иной источник воды.
— Если дело увенчается успехом, я буду безмерно тебе благодарен. — драконоборец кивнул, краем глаза следя за супругой. С ее лица не сходила счастливая улыбка. Она буквально пожирала глазами фигуру королевы драконов.
«Я бы заподозрил влияние сил Алекстразы, но ничего такого нет. А значит… Тиамат нравятся женщины…? Вот так открытие. Или ее, скорее, влечет идея включить Алекстразу в нашу стаю. Хотя и первое не лишено смысла»
— Думаю, будет не сложнее, чем благословить мировое древо.
— А с калдорай такой же трюк, через Нордрассил, сработает?
— Зачем тебе подстегивать ночных эльфов? — мать красной стаи приподняла брови.
— Чтобы меньше смотрели в сторону животных. Друиды как-то слишком пристрастились охаживать зверей, вместо своих женщин. У верховного друида куча потомков по лесам бегает, а с женой — никого.
— Печальна участь Тиранды. — тень грусти набежала на лицо Алекстразы. — Но проделки друидов тоже полезны.
— В чем же? — Тиамат поморщилась.
— Хорошо сказывается на популяции животных. Чаще рождаются сильные особи, а иногда совсем особенные. Разнообразие жизни.
— И все-таки, пусть лучше займутся своими женщинами, хотя бы на время.
— Хорошо. — Аспект Жизни кивнула и вытянула одну ножку вперед, начав пальчиками играть с мехом лежащей на полу шкуры.
Повисла звенящая тишина.
«Кажется, все темы исчерпаны. И что делать теперь? Алекстраза чуть ли не кричит сейчас, уже не намекает, чего хочет. Придумать благовидный повод, чтобы слинять? Боюсь, тогда она точно обидится. Как-то отказать? Более разумный ход. Ну нет у меня столько времени, чтобы разделить его между двумя женщинами. К тому же, тогда вся красная стая попадет в неприятное положение. И, между тем, я сейчас подавляю часть себя, что совсем нехорошо, судя по словам Элуны. Последствия могут быть… непредсказуемы. Как бы ни стать в конечном итоге неспособным вообще на продолжение рода. Божественность ведь и такое может выкинуть» — Алгалон неприязненно дернул плечами. Сама мысль о том, что рост стаи прервется, была ему противна. И вызывала иррациональных страх. Нечто в глубине, в самой душе, откликалось на нее не лучшим образом. — «Все правильно, я принял свою суть. Принял роль Отца Драконов, вместе со всем ее могуществом и идущими следом обязанностями. Стая должна расти. Становиться сильнее. Но что, мне теперь идти на поводу у желания перетрахать все вокруг? Нельзя так. Я вообще пришел уединиться с супругой, поговорить по душам, а почему-то снова пытаюсь разобраться в себе. Хотя думал и надеялся, что после ритуала Изеры нужда в том потеряется. Но разговор с богиней все выставил в противоположном ключе. Зараза! Элуна сказала, я должен четко понимать, кто я есть, и кем, вернее каким, хочу стать или быть. От этого сформируется мое божественное, а остальное изменится ему в угоду. Вместе с тем, мне сейчас подвластно радикальным способом что-то в себе изменить»
— Любимый, с тобой все в порядке? Ты…
— Тихо. — мягко, но настойчиво попросил владыка Цитадели, выставив перед собой ладонь. Глаза его оставались закрыты, а все мысли сосредоточенными на самом себе. Даже молитвы и мысли верующих, всегда сопровождавшие его на фоне, куда-то исчезли, оставив после себя непривычную пустоту.
«Надо начать по порядку. Кто я есть и кем являюсь? Если смотреть в суть, не обманываться, у меня два лица. Первый Страж и Отец Драконов. Первый из Обугленных Стражей живой символ ордена Драконьей Крови, воплощение доблести, чести и достоинства, какими их понимают братья и сестры. Владыка Цитадели — острие, разящее зло. Добрый, но жесткий воитель, не терпящий возле себя проявлений того, что считает противным и всеми силами стремящийся это уничтожить. Защитник слабых, дающий еду и кров всякому достойному. В некотором роде, он воплощение многих добродетелей. Драконоборец и убийца чудовищ. Отец Драконов, в некотором роде, противоположность Первого Стража. Могущественный прародитель драконов, на чьих плечах лежит долг и обязанность. Он должен расширять свою стаю, под сенью его крыльев драконы должны процветать. Он яростный защитник своего рода, порой жестокий отец, пресекающий своеволие, если оно ведет к падению в мерзость. Отец Драконов не разделяет понятий благородства или добра, его волнует лишь процветание рода. Он — сила, подавляющее могущество и всё сжигающее пламя, в котором будут гореть миры, если он сочтет это нужным» — эльф чувствовал нарастание напряжения внутри себя, будто что-то распирало грудь, но старался игнорировать это чувство. — «Противоречия велики, однако, не так страшны. Я могу совместить оба лица в одном себе. Стать Драконом Стражем, защитником и покровителем слабых. Одновременно присматривающим за смертными, оберегая, и за своими потомками, остерегая их от опасных ошибок. Благородным драконом, честным и ищущим честность в других. Яростным противником всякого зла, союзником Света» — напряжение продолжало нарастать, угрожая в любой момент перерасти в нечто большее. — «На самом деле, я уже дополняю Первого Стража мощью и живучестью Отца Драконов. А Отца Драконов сдержанностью и благородством Первого Стража. Они оба Я. Но все же существует раскол. Маленькая трещинка, подтачивающая союз. Похоть. Она не чья-то, она моя, так как я и есть дракон и только мне решать, каков тот дракон. Она важная часть моего естества» — мысли, рождавшиеся в голове эльфа, текли как бурная река, стремительно и неумолимо. Принося чувство глубокого удовлетворения. Правильности. — «Отказаться от похоти, будет означать, отказаться от всего драконьего, буквально отвергнуть самого себя. Так нельзя. Я ведь всегда хотел стать отцом большой семьи, меня буквально влекло это желание еще в прошлой жизни. Да возможности не было. Сейчас возможность есть, но я от нее бегу, находя
