Голые стены, по которым стекала вода. Нет, надо сделать стеклянный колпак, чтобы перекрыть доступ воды. Точно! Вот начнется работа и можно будет заняться… м-м… может сделать витраж? А что, стекла красить они уже умеют, а Броззи сделает свинцовую окантовку… надо тогда выбрать рисунок… Мысли опять упорядочились и встали, как солдаты, ровным строем. Это в сердечных делах был аврал и хаос, но что касается работы, то мысли, как у всякого перфекциониста, стояли ровно по линеечке…
Лекс закрыл дверь и услышал взрыв смеха в соседней комнате.
— И что, правда, он тебя на пол выгнал, как додо?
Лекс поморщился, похоже, это был голос Лейшана. Он стремительно бросился к двери, но успел услышать ответ мужа.
— Ага, — Сканд рассмеялся и тряхнул головой, как собака, отряхиваясь от воды, — хорошо, что хоть подушку дал.
— Я бы тебе не только подушку дал, — Лекс зашел в комнату и кивнул гостям, а потом отправился к растерянному мужу, — но кто-то заснул раньше, чем я ребенка спать уложил! Не надо было так напиваться! Снимай тунику!
— Прямо сейчас? — Сканд ухмыльнулся, но начал расстёгивать пояс.
— Я принес тебе сухую, — Лекс обогнул стол и набросил на мокрую голову мужа полотенце, — вот простынешь, распустишь сопли, лечи тебя потом! — Лекс показательно бурчал, а сам ловко сушил волосы замершему Сканду, — не упрямься, снимай мокрое…
Сканд скинул на пол пояс и мокрую тунику. Лекс делал вид, что не замечает вытянутые лица гостей и старательно обтер мужа полотенцем, потом протянул ему сухую одежду и напоследок поцеловал мужа в подставленные губы.
— Вот, хороший мальчик, — Лекс по-хозяйски потрепал Сканда по мокрым волосам, — я уже распорядился, чтобы в нашу спальню поставили кровать для Ламиля, а то трахаться на полу жёстко… а в одной кровати с ребенком недопустимо… — Лекс игриво прижался к мужу, тот сразу обнял его, — помнишь, как мы прятались в комнате Тиро, когда дети подглядывали? Ты мне тогда всю спину о штукатурку расцарапал! Но это того стоило!
— Оу! — Лейшан выглядел заинтересованным, — так ты стесняшкой стал?
— Даже не представляешь, какой, — Сканд довольно вздохнул и, потискав, выпустил рыжика из рук, — это он раньше голой попой крутил, а теперь чуть что, так сразу стесняется и краснеет, как девица на выданье. Такая лапочка!
Муж сел за стол и очень довольно улыбнулся.
— Это все потому, что мне, кроме тебя, больше никто не нужен! — совершенно искренне сказал Лекс и полез к Сканду на руки, как ребенок. — Хорошо, что ты уже вернулся, а то я соскучился!
Сканд подвинулся на стуле, чтобы Лексу было удобнее, и придвинул к нему тарелку с мясом. Лекс подхватил кусочек и засунул Сканду в рот, и только потом подхватил для себя следующий. Он упорно делал вид, что никого не замечает, но очень недовольное выражение Пушана принесло просто физическое наслаждение. На столе была простая еда, по всей видимости, в сезон штормов с деликатесами не заморачивались.
Дверь резко открылась и в комнату влетел Ламиль, следом за ним Аши с мячиком в зубах, а потом Ниюли. Но стоило девочке увидеть взрослых, как улыбка погасла, и девчушка робко переступила порог, не смея отставать от Ламиля, который уже карабкался на руки Лексу. Рыжику пришлось спуститься с коленей Сканда и сесть рядом, чтобы удобнее усадить непоседу. Ему на ногу Аши сразу положил мячик и лизнул икру. Пришлось дать детенышу кусочек мяса. Заслужил. И следом Ламилю и Ниюли, хотя девчушка, похоже, с большим удовольствием спряталась бы под стол рядом с Аши. Лекс решил не обращать на нее внимания, чтобы она пообвыклась.
— А я смотрю, ты взял Ламилю темнокожую подружку? — Лейшан кинул под стол кусочек мяса, оттуда сразу послышалось чавканье, — это в память о кормилице?
— Ты о чем? — Лекс выбирал с блюда виноград и кормил по очереди Сканда и Ламиля, — напомни, о чем речь?
— Ну, — Лейшан пожал плечами, — у тебя же была чернокожая кормилица. Охраняла тебя, как ящер кладку. Отца к тебе близко не подпускала, да и мне с Чаречаши порой подзатыльников доставалось. Когда ты второй раз линять начал, она даже копье в руки взяла и у дверей встала. Сказала, что кастрирует любого, кто приблизится.
— Так говорили, что я вторую линьку с тобой провел? — Лекс закинул виноградину в рот и пристально посмотрел на Пушана, у того на щеках появились красные пятна.
— Хотел бы я… — рыжий громила томно вздохнул, — но твоя кормилица была в свое время девой копья, они обычно оружие в руки не берут, для них это табу, вроде как нельзя позорить оружие руками раба. Но тут взяла и у двери встала. Дочку свою внутрь запустила, чтобы была с тобой и охраняла тебя, если сама погибнет. А та была, как мужчина — ростом с меня, и кулачищи, как у кузнеца! Её тоже не помнишь? А ведь вы росли вместе, она тебя на руках носила…
— Нет. Не помню… — Лекс подумал, что было бы неплохо получить их к себе в дом, — я хотел бы, чтобы брат прислал их мне. Они ведь были моими?
— Так Сканд их убил, когда за тобой пришел… — Лейшан удивленно хлопнул глазами, — ты не знал?
Аши неожиданно толкнулся носом в ногу и Лекс поперхнулся виноградом. За столом стало тихо настолько, что было слышно цоканье когтей Аши по полу. Лекс и не помнил и не знал их, и вообще, впервые услышал об их существовании, но воображение подкинуло пару картинок с окровавленными телами. Благо, игрища в Колизее не оставляли шанса забыть такое… Растерзанные женщины… ужасно… они пытались защитить нежного младшего от ярости победителя и погибли…
— Лекс… — рука Сканда легла на плечо, — Лекс, не отводи взгляд… — в голосе Сканда была тоска, — любимый, скажи, что мне сделать, чтобы ты простил меня? Лекс! Посмотри на меня!
Лекс сам не понимал своей реакции. Он и не знал тех женщин, но печаль в голосе мужа рвала сердце, он опять растерялся и не знал, что делать… но Сканд все решил за него. Он присел возле стула Лекса на колени и сам заглянул в глаза, как Аши, выпрашивающий кусочек мяса.
— Лекс, прости меня! Ну, что мне сделать, чтобы ты простил меня? Ну, хочешь, ударь! Ударь меня со всей силы, я стерплю, не отвечу, ну же, бей! Пусть тебе станет легче! Давай!
— Ска плохой? — уточнил Ламиль и приготовился плакать.
— Сканд хороший, — Лекс погладил ребенка, а потом мужа по щеке, — глупый ящер… что же ты наделал… вставай, я не ударю тебя, ты не
