Вступил в разговор генерал Уильям Роберт Робертсон, начальник имперского Генерального штаба, в свою очередь спросив:
– То есть если верить представленным сведениям, то, не считая работы русской разведки, вся грандиозная победа – это лишь цепь ошибок и случайностей?
Адмирал кивнул.
– Как правило, так и случается. На суше не менее часто, чем и на море, не так ли, генерал?
Тот проигнорировал шпильку и задал следующий вопрос:
– Правда ли то, что артиллерия русских линкоров более дальнобойная?
– Да, это так. Но, во-первых, стрелять на подобные расстояния по точечным целям, коим является корабль, абсолютно бессмысленно, поскольку всерьез можно рассчитывать на приемлемый процент попаданий только на объекты размером с небольшой город. А во-вторых, платой за подобную избыточную дальность обычно бывает снижение скорострельности.
– То есть тот факт, что в первую половину сражения русский флот вел огонь, находясь вне пределов действия германских орудий, не сыграл решающего значения?
Джеллико усмехнулся.
– Думаю, что если попадания в немецкие линкоры и были, то они носили случайный характер. Командующий Гранд-Флитом адмирал Дэвид Битти может подтвердить мои выводы своим экспертным мнением практика.
Тот встал и согласно кивнул.
– Да, джентльмены, эффективность огня на таких дистанциях имеет пренебрежительно малые величины. Конечно, на Балтике, в условиях хорошей видимости и с учетом безветренной погоды вчерашнего дня, эффективность огня могла быть выше, но ни при каком раскладе в цель не могло попасть более одного процента от выпущенных снарядов. А учитывая, что целей было множество, то в реальности огонь русского флота имел лишь демонстративный беспокоящий характер, не более того.
– Благодарю вас, адмирал.
Битти сел, а Ллойд Джордж вновь обратился к докладчику:
– Какова, по-вашему, роль и заслуга авиации в этом сражении? Я слышал, что русские применили ее в огромном количестве.
– Какую-то роль она, конечно, сыграла, но не решающую. Потопить линкор аэропланом довольно непростая задача. Максимум можно повредить какие-то надстройки и батареи легких орудий, но на ходе боя налет не может сказаться критическим образом. Гибель всего командования на «Мольтке» лишь роковая случайность. По существу, как мне представляется, применение авиации против линкоров было ошибкой русского командования. Пусть принесшей удачу, но ошибкой. Бомбить нужно было транспорты с войсками, то есть объекты, достаточно большие по величине, но в то же самое время объекты, для которых единственное попадание достаточно тяжелой бомбы может стать роковым.
– А торпеды?
– Торпеды на аэропланах не обладают достаточным зарядом взрывчатого вещества, чтобы серьезно повредить линкор, а уж попасть в него задача отнюдь не такая простая, как может показаться. Скорее, использование торпедоносцев было призвано оказать психическое давление на экипажи линейных кораблей. Ну и в какой-то мере – жест отчаяния русского командования. Что касается выводов из этого сражения, то, как нам представляется, определенные коррективы в наши планы и систему противоаэропланной защиты кораблей необходимо внести. Бомбардировщики и торпедоносцы становятся все больше и все тяжелее, а значит, придет время, когда линкорам и крейсерам придется опасаться удара с воздуха всерьез. Поэтому сейчас разрабатывается программа перевооружения действующих кораблей дополнительными скорострельными противоаэропланным орудиями и пулеметами, а также создание специализированных кораблей на базе эсминцев и легких крейсеров, которые будут иметь в основном задачу прикрытия эскадры от воздушных атак. Ну а подводя итоги этого сражения, я хочу заметить, что ничего неожиданного не произошло. Да, разгром удивительный, но если разобраться, то вполне объяснимый, и по факту все, как всегда, свелось к эскадренному бою линкоров, в котором в силу случайностей и обстоятельств у русских оказалась выигрышная позиция, чем они с успехом и воспользовались.
Поднялся министр иностранных дел сэр Артур Джеймс Бальфур, 1-й граф Бальфур:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Сэр Джон. Внезапное усиление роли России на Балтике весьма негативно сказывается на нашей политике и нашем влиянии в этом регионе. Нейтралы все с большим вниманием прислушиваются к тому, что говорят в Москве. И это не говоря уж о том, что выход России в Средиземное море и разгром Османской империи поставили под угрозу не только безопасность главной артерии империи – Суэцкого канала, но и самым серьезнейшим образом подорвали наши позиции на Балканах и на Ближнем Востоке. Что намерено предпринять морское командование в этой связи?
Адмирал криво усмехнулся.
– Наше непростое положение на многих фронтах случилось в том числе и благодаря деятельности вашего Форин Офиса. Наш провал во Франции, ослабление нашего влияния на Италию и Грецию, переход на русскую орбиту Болгарии и Черногории. Сербия колеблется, с Австро-Венгрией неясная ситуация, и Лондон все никак не может продемонстрировать решительную позицию. Про Османскую империю я уж молчу. Вы выражаете беспокойство, оттого что русские вышли в Средиземное море и угрожают Суэцу? А не ваше ли министерство провалило переговоры с османами о срочной передаче Британии Дарданелл, когда до них еще не дошли русские казаки?
Бальфур вспыхнул и ответил ледяным тоном:
– Сэр Джон. Вы не хуже меня знаете, какой хаос творится сейчас во власти Османской империи. Никто из лиц второго уровня не решился взять на себя ответственность. Но и вам, дорогой сэр Джон, никто не мешал взять ответственность на себя и последовать примеру сэра Уинстона Черчилля, отдав приказ об атаке на Дарданеллы.
– Атаковать Дарданеллы с моря? Чем закончилось это в прошлый раз? И где сейчас сэр Уинстон?
– Но русские и итальянцы взяли Дарданеллы именно морским десантом!
– Хватит, джентльмены, – Ллойд Джордж воспользовался правом председателя и закруглил разгоравшийся конфликт. – Это контрпродуктивная дискуссия, которая нас ни к чему не ведет. Если русские усилят обстрелы германского побережья, то это может заставить немцев перебросить Кильским каналом часть сил Флота открытого моря на Балтику, что даст нашему Гранд-Флиту дополнительную возможность поставить точку в войне на море. У нас достаточно сил, чтобы обезопасить Суэц и наши коммуникации от действий любого флота в Средиземноморье. Тем более что сражение в Адриатике подорвало силу и итальянского, и австро-венгерского флотов, а русских кораблей в Черном море слишком мало для серьезного влияния в этом регионе. Дела на сухопутных театрах значительно хуже. Сил на Западном фронте пока недостаточно для вытеснения немцев из Франции, но тут есть надежда на прибытие американских войск. Так что нет плохого без хорошего, как говорят те же русские. Их победа на Балтике должна весьма значительно снизить активность Германии на атлантических трассах, что должно вновь вернуть в повестку дня вопрос отправки войск через Атлантику, а не только через Северный или Тихий океаны, через Романов-на-Мурмане и Суэц. Так что давайте прекращать наши дрязги и работать сообща. Противник у нас общий, и мы не должны забывать о том, что Россия усиливается с каждым днем. На этом все, джентльмены. Все свободны, благодарю вас.
«Вестник фронтового братства» № 137 от 15 августа 1917 года[43]Товарищ Как все равны перед Крестом, За спины грудь свою не пряча, Кто выжил в огнище большом, Товарищи те – и не иначе! Пусть торговал ты иль учил, Строгал, скорняжил иль батрачил, Быть может инженером был, Или служил, писал, рыбачил. Но как Отчизна позвала На бой священный и кровавый Ты в строй с другими смело встал И мок, и мерз не ради славы! Кондуктор флота Николай, С завода ставший у машины, Устроил немцам Тагалах, Товарищ с ним – он сын купчины. Полковник бравый Валентин, Неблагородий не кичась С солдатами он под пули встал, Товарищ с ними он сейчас. А с неба бомбы на врага, Без прачек, лапотниц, боярынь, Пускает женская рука, И каждая для нас – товарищ! Был просто пахарем Иван, Но в годы штурмов и пожарищ, Героем Родины он стал, И императору – товарищ! И нет товарища нам в том, Кто к бунту звал, хранясь за спины! Кто наживался на святом, Кто не служил стране единой! Отныне будет по сему! В товариществе наша сила! Прогоним голод мы и тьму! Товарищ наш и мать – Россия!
