Блондинка как ее там… Нэкомата.
— Да нет. Это же местная городская легенда. Эти ребята — не спортсмены, они — наемники.
— Ну и что? Император в его невыразимой мудрости распорядился допускать до участия всех…
— Не просто наемники, а успешные и хладнокровные. Говорят их главная, Сумераги-тайчо, отрезает людям части тела и коллекционирует их. Никто не знает ее сил или способностей, но никто пока и не выжил после схватки с ней. Интересно было бы на Играх посмотреть… — задумчиво качает головой Капитан Хироши. — Она — менталистка?
— Ментальная магия запрещена на территории Священного Ямато эдиктом Императора и… — начинает было Аник, но Капитан перебивает ее.
— Да плевать всем на эдикт Императора! Люди не выбирают себе дар! Кроме того, она переманила к себе двух наемниц из местного гокудо.
— Из гокудо? Ну и ну, интересная команда — наемницы и головорезки. Кто там еще?
— Как я уже и говорил — две наемницы. Метаморф и огненный маг. Категория альфа — если считать по каталогу СКПУ.
— Альфа… альфу Сандзюсан съедят и не заметят, — хмыкает Ясуо, — это даже не интересно.
— Да, но с момента присоединения этих двух к Сумераги — их силы заметно выросли, говорят на форуме. Кроме того, если вы заметили на отборочных — они были уже практически полным составом. У них есть криокинетик, есть баллистик, есть регенератор… и портальщик.
— Хорошо сбалансированная команда, — кивает Аник, — будет любопытно на них взглянуть.
— Я еще не закончил. — поднимает палец Капитан. — самое пикантное, что в этой команде царят матриархальные нравы. Суровые и беспощадные. По слухам, Сумераги одолела двух наемниц в бою и изнасиловала их.
— Oh merde…
— И так поступают со всеми новичками. Так что мы смело можем считать эту команду бандой боевых лесбиянок!
— Позвольте! На отборочных было двое мужчин. Ну, один мужчина и один подросток… — хмурится Аник.
— Сперва и я так подумала, — говорит Тесса, — но это же старый трюк — одеть девушку в мужской костюм. Думаю, этот подросток и есть наша загадочная Сумераги-тайчо. А что до мужчины… не знаю, может они — боевые бисексуалки?
— Мужчина — это бывший герой из «Воинов Сейтеки», команды, которую Сумераги подмяла под себя. Был ли он изнасилован в процессе — трудно сказать. Мнения на форумах разделились. Но главное тут в том, что с момента присоединения к команде Демонов, он был замечен на полигоне для суперов и местные всеми богами клянутся, что его потенциал вырос раза в два.
— Увеличение уровня через постель? — задумчиво произносит Аник. — Если это правда, то к Сумераги завтра очереди выстроятся из суперов, которые желают к ней в постель прыгнуть.
— Ну, если у тебя на кону твое будущее и редкая возможность повысить свой потенциал — кто будет осуждать этих бедолаг? — пожимает плечами Тесса. — Я бы и сама…
— Леди! Давайте не будем спекулировать на такой возможности! — говорит Ясуо. — Это же только предположение, а мы сейчас можем подтолкнуть людей к поискам близости с наемницей и хладнокровной убийцей.
— Ну, плохие девочки всегда привлекали много внимания. По крайней мере больше чем хорошие девочки. — кивает Аник. — Но ты прав, Ясуо. Не будем спекулировать на желании Тессы повысить свой уровень.
— Где вы говорите, этот самый Сейтеки находится? — делает серьезное лицо Тесса. — Надо будет туда съездить, взглянуть. Я женщина в самом соку, и в колледже…
— Только у нас! Только в шоу «Вопросы и Ответы» вы можете узнать, что именно рассказала Тесса Николь, ведущая шестьдесят пятого канала Токио ТВ, дважды финалист Игр, о своем опыте близости с женщинами и был ли такой опыт! Не переключайте канал и вы узнаете, кто такая Сумераги-тайчо и почему в этом году в Императорских Играх не будут участвовать «Герои Земли и Неба», зачем у Тай Ли из команды «Зеленых Драконов» эта маленькая пуговка на ее бикини и кто тайный поклонник самой Виверны-сан! После рекламной паузы… — экран гаснет.
— Эй! Я смотрю вообще-то! — возмущается Джин.
— Все спят, а ты на полную громкость включила. — ворчит Читосе, которая только вышла из спальни, одетая в шелковый халатик. — Имей уже совесть, зараза мелкая.
— И ничего они не спят. — бурчит Джин. — Я все слышала. Сами-то пристаете к Сумераги-тайчо, а мне не даете. Ай!
— Ты сперва вырасти, мелкая. Давай мы с тобой лучше позавтракаем.
— Хорошо. — кивает Джин. Они идут на кухню и Читосе включает плиту, ставит на нее сковородку.
— Син… Сумераги-тайчо любит с утра яичницу есть. — говорит Читосе. — Поскольку мы с тобой сейчас в его доме — надо его вкус уважить.
— А какой он? — спрашивает Джин невпопад. — Почему вы с ним? У вас же тайное чувство? А вы не ревнуете? А то вчера вечером и Акира-нээсан и Юки-тян пришли… так вам внимания не достанется.
— В моем гареме нет места для ревности. — поднимает вверх палец Читосе. — Все свободные люди и могут общаться как им угодно. Потому что, во-первых, запретный плод сладок, а во-вторых… передай-ка мне луковицу.
— Вот, Читосе-нээсан, возьмите. Хороший у вас лук, сухой весь, у меня всегда промокал. А почему тогда люди ревнуют? Нет, почему они ревнуют, а вы не ревнуете?
— Люди ревнуют? Ну не знаю, ты у Сина спроси. Он обычно говорит, что ревность — это страх. А он у нас ничего не боится, вот и все. — Читосе быстрыми движениями крошит лук.
— Как это так, ревность — это страх? Ревность это ревность. — говорит Джин. — Я вот никогда не испытывала, но говорят что это скорее ярость.
— Ну смотри. Если человек ревнует, то значит он боится. Что его бросят, что он — не достоин, что ему будет больно, например. — говорит Читосе: — это же элементарно.
— О чем речь? — на кухню вплывает Юки, одетая в рубашку Сина, едва запахнутую спереди. Юки довольна и расслаблена. Читосе смотрит на нее и хмыкает.
— Помогает, да? — говорит Читосе.
— Угу. — бросает Юки. — А кофе есть? Мне проснуться надо. И… — она немного краснеет, — назад, спать…
— Если ты проснешься от кофе, то ты уже не заснешь, — логически рассуждает Джин, — и …
— Помолчи, дитя. Сейчас, будет тебе кофе, посиди пока. — Читосе на правах хозяйки споро заварила для Юки чашечку растворимого (у Сина в доме не было кофемашины) кофе.
— На вот. Пей, горе луковое. — перед Юки появилась фарфоровая чашка с желтыми цыплятами по ободу.
— Чего это я горе луковое, — говорит Юки, — все у меня хорошо. Теперь. После обеда Син поедет
