повторили эксперимент.
– Кораблик не пошел бы вперед или пошел бы, но очень медленно, – проговорила Чэн Синь. – После первого прохода поверхностное натяжение воды в ванне было бы уже меньше.
– Правильно. То же самое верно и в отношении корабля с пространственным двигателем. След его изменяет саму структуру пространства. Если второй такой же корабль поместить в след первого, он едва сдвинется с места. Находясь внутри следов, оставленных световыми кораблями, нужно задействовать более мощный пространственный двигатель. В таком космосе будет все еще возможно достичь наивысшей из возможных скоростей, но сама эта скорость будет намного ниже, чем максимальная скорость первого корабля. Другими словами, скорость света в вакууме внутри следа светового корабля понижается.
– И насколько?
– Теоретически до нуля, хотя в реальности это невозможно. Но если ты настроишь двигатель «Ореола» на максимум кривизны, то сможешь понизить скорость света в следе до той самой, которой мы и добивались: 16,7 километра в секунду.
– И тогда у вас получился бы… – протянула АА, не отрывая глаз от Ло Цзи.
«Черный домен», – подумала Чэн Синь.
– Черный домен, – сказал Ло Цзи. – Конечно, одного-единственного корабля недостаточно, чтобы построить черный домен для целой звезды и ее планетной системы. Мы подсчитали, что для этого потребуется тысяча кораблей с пространственными двигателями. Если бы все эти корабли стартовали около Солнца и разошлись в разных направлениях на скорости света, их следы расширились бы и объединились между собой, формируя сферу, в которой поместилась бы вся Солнечная система. Скорость света в такой сфере равнялась бы 16,7 километра в секунду, и получилась бы черная дыра с пониженной скоростью света, то есть черный домен.
– Значит, черный домен – это результат «выхлопа» световых кораблей…
В космосе след двигателя, искривляющего пространство, может служить как знаком опасности, так и мирным посланием. След, находящийся далеко от мира, относится к первой категории; след, окутывающий мир целиком – ко второй. Это как веревочная петля: она означает опасность и агрессию, когда ее держат в руке; но она же означает безопасность, когда надета на шею того, кто ее держит.
– Верно, но мы узнали об этом слишком поздно. В наших разработках экспериментаторы опережали теоретиков. Ты должна бы знать, что таков стиль Уэйда. Многие открытия, сделанные во время опытов, не могли получить теоретического объяснения, и некоторым явлениям подобного рода попросту не придавали значения. В первые годы исследований – когда самым большим достижением уэйдовской команды стало перемещение твоих волос – устройство, искривляющее пространство, оставляло маленькие, незначительные следы, и никто не обращал на них внимания, хотя было достаточно признаков того, что происходит что-то странное. Например, после того как след расширился, пониженная скорость света повлияла на квантовые микросхемы стоящего рядом компьютера, и тот забарахлил. Вот только никому в голову не пришло увязать эти два события. Позже, когда масштабы экспериментов увеличились, тайна следа наконец была раскрыта. Именно из-за этого открытия правительство и согласилось сотрудничать с нами. Фактически, они направили все доступные им ресурсы на разработку светолетов, просто случилось это слишком поздно. – Ло Цзи покачал головой и вздохнул.
Чэн Синь договорила за него то, что он не решался сказать:
– Тридцать пять лет прошло между инцидентом с Гало-Сити и окончанием строительства базы на Меркурии. Тридцать пять драгоценных лет были потрачены впустую.
Ло Цзи кивнул. Чэн Синь показалось, что во взгляде, которым он смотрит на нее, нет больше доброты. В глазах старика пылал огонь Страшного суда. Они словно кричали: «Видишь, что ты наделала!»
Теперь Чэн Синь понимала, что из трех способов выживания человечества – проекта космических убежищ, плана черного домена и создания кораблей, способных летать со скоростью света, – только последний был верным.
Юнь Тяньмин ясно указал на него, но она поставила на этом пути преграду.
Не останови она Уэйда, Гало-Сити добился бы независимости. Даже если бы она не продлилась долго, им бы удалось обнаружить эффекты светового следа и изменить отношение правительства к светолетам. У человечества тогда было бы достаточно времени для сооружения тысячи таких кораблей и образования черного домена. А тогда не последовало бы и удара «темного леса»…
Человечество разделилось бы на две части: тех, кто хочет улететь к звездам, и тех, кто хочет остаться в черном домене и жить в счастье и покое. Каждый получил бы то, чего желал.
Итак, она совершила очередную роковую ошибку.
Дважды Чэн Синь занимала позицию в иерархии власти, уступающую разве что только самому Господу Богу, и оба раза она столкнула мир в пропасть во имя любви. Только на этот раз никто не мог исправить то, что она натворила.
Чэн Синь почувствовала нарастающую ненависть к Уэйду. Она ненавидела его за то, что он сдержал свое слово. Зачем он это сделал? Мужская гордыня взыграла или и в самом деле решил поступить по чести? Уэйд не знал об эффекте следа. Цель, к которой он стремился, изучая способы полета со скоростью света, красноречиво выразил тот безымянный боец: они боролись за свободу, за возможность жить среди звезд, за миллиарды и миллиарды новых космических миров. Она была убеждена: знай Уэйд о том, что светолет – это единственный путь к спасению человечества, он наплевал бы на свою клятву.
Ладно, хватит перекладывать свою ответственность на других. Неважно, на какой она там позиции после Бога, – она обязана исполнить свой долг.
Недавно на Плутоне Чэн Синь пережила момент самого большого в жизни умиротворения. Вид конца света принес ей покой: вся ответственность позади, все треволнения и страхи тоже. Жизнь проста и чиста, как в то мгновение, когда покидаешь материнское лоно. Оставалось лишь мирно ждать поэтического, живописного во всех смыслах конца, когда и она сама станет частью гигантского художественного полотна Солнечной системы.
Но сейчас все перевернулось с ног на голову. В ранней космологии обнаружился парадокс: если Вселенная бесконечна, то каждая ее точка должна ощущать кумулятивный эффект тяготения, источником которого является бесконечное число небесных тел. Чэн Синь и вправду ощущала сейчас бесконечное тяготение. Эта сила, исходящая из всех концов Вселенной, безжалостно рвала на куски душу молодой женщины. Ужас ее последних мгновений в качестве Держателя Меча 127 лет назад всплыл на поверхность, а четыре миллиарда лет истории навалились на нее всей своей тяжестью, грозя раздавить. Небо заполнилось мириадами взирающих на нее глаз динозавров, трилобитов, муравьев, птиц, бабочек… На нее смотрели сто миллиардов пар глаз, принадлежавших всем людям, когда-либо жившим на Земле.
И еще на нее смотрели глаза АА. Чэн Синь поняла, что говорил взгляд подруги: «Вот ты и
