куда. С одной стороны я всё ещё ощущал щекой подушку, а с другой стороны я чувствовал в руке тяжесть сабли. И жажду. И жару. И многое другое – с трудом совместимое с ощущением подушки под головой.
Внезапно в меня влились, втекли ощущения человека, в чьём теле я оказался – бойца 237 полка, направленного на данную планету для защиты производственных мощностей. Солдат чуть повернул голову и я, или он? Мы увидели стоящего в паре шагов от меня, или всё же нас, человека, замотанного в какие-то рваные плащи или тряпки.
– Джеллаба, – сказал или подумал солдат, – бандиты из свободных всегда носят их поверх стилсьютов.
Один из свободных что-то хрипло произнёс, неразличимое из за натянутой на лицо маски. Недовольно зарычав он откинул её, отрывая смуглое, бородатое лицо и повторил.
– Твоя вода будет моей! – При этих словах он вытащил из ножен длинный нож, чей клинок блеснул молочно белым поймав солнечный свет.
Тело действовало абсолютно вне моего контроля. Выпад в голову, перевод клинка в горизонталь и попытка чиркнуть по горлу противника. Тот резво отпрыгивает.
– Не так быстро, убийца, не так быстро! – Слышу я его слова. – Я ещё не наигрался с тобой. Ха! – наш противник делает резкий выпад и я отступаю, закрываясь своей саблей.
Вот же влип! – Проносятся наши мысли. А всего-то пошёл в дальний дозор. Добровольцем. Да и кто мог тут, тут – неподалёку от защитной стены а не в глубокой пустыне ожидать подобной встречи. Мы же к ним – к свободным из глубокой не лезем. Мы тут, они там. Мы их не трогаем, они – нас. Что случилось такого, что они из своей пустыни полезли?!
Он снова идёт в атаку, не прекращая что-то говорить и мы сосредотачиваемся на защите. Он быстр. Очень быстр – я с трудом успеваю отступать, блокируя его выпады. В какой-то момент наши сознания сливаются воедино и теперь уже я – и именно я отступаю по гребню песчаного бархана, с трудом сдерживая атаки бородатого.
– Ха! – Я не успеваю среагировать и молочно белый клинок с неприятным скрежетом оставляет глубокую зазубрину на моей нагрудной пластине. Ещё пара таких ударов и броне конец.
– Ха! Ха! Ха! – Он обрушивает на меня серию ударов и я отпрыгиваю назад. – Тебе конец! Я выпью тебя досуха, баггиз!
С запозданием вспоминаю о полуполе защиты и активирую его. Теперь моя правая половина защищена от резких ударов. Он делает очередной выпад и его клинок вязнет в поле – моя очередь атаковать.
Выпад! Бородач отступает, отмахиваясь и оставляя за собой запах давно не мытого тела.
Выпад и переход в вертикальный рубящий удар! Он подставляет свой кинжал под саблю, надеясь провести моментальное блокирование, но я наготове и перевожу рубящий удар в укол. Мой клинок неприятно визжит, скользя лезвием по поверхности кинжала, но я всё же успеваю кольнуть противника. Он отшатывается.
– Я твою воду… – не даю ему договорить, проводя удар по ногам. Бородач подпрыгивает, но неудачно – нога увязает в песке и я достаю его.
– Аррргхх! – Он падает и в падении выставляет свой клинок надеясь блокировать мой рубящий удар, но я без затей провожу укол ему в кисть, сжимающую оружие.
– Ты сдохнешь! Шай Хулуд покарает тебя! – Его кинжал падает на песок. Делаю шаг к нему и провожу укол в шею. Его тело вздрагивает и обмякает.
Отбился!
Поднимаю с песка его кинжал. Белое лезвие отделено от простой костяной рукояти широким кольцом зелёного метала. Знакомый метал… Очень знакомый. Я точно его где-то видел. Только где? Как и положено сну – я точно знаю ответ, только вот не могу его сформулировать.
Внимание отвлекает негромкий треск – будто где-то поблизости заработала вольтова дуга. Оглядываюсь и… О чёрт! Неподалёку из песка бьют в воздух молнии. Память услужливо подаёт кусок инструктажа.
– Никогда! Слышите, вы, тупицы! Никогда находясь в пустыне и не имея скалы рядом – не включайте защитные поля! Подманите червя – они всегда приходят к работающему полю!
Торопливо вырубаю защитное полуполе.
Поздно! Червь засёк меня – моё поле и движется прямо ко мне. Бежать бесполезно – эти твари очень шустры. Были бы гранаты – отвлёк бы, но их, увы, нет. На глаза попадается труп бородатого. А вдруг? Падаю на колени и переворачиваю его тело. Какие-то крючья, пулевой маула пистоль, фляга – редкость для пустынника, им обычно хватает воды костюма.
Вот! Есть!
Вытаскиваю из ремённой петли невзрачную, толстую и короткую палку – тампер. Теперь свернуть ей головку – тампер начинает ритмично биться в моих руках. Бум… Бум… Бум…
По-хорошему его надо бы засунуть в песок поглубже – но времени нет. Широко размахнувшись отбрасываю его в сторону и замираю. Тампер отлетает почти на три десятка шагов и косо втыкается в гребень соседнего бархана. Несколько долгих секунд червь не реагирует на него, но потом, нехотя меняет свой курс к новому источнику беспокойства. Он проходит мимо совсем рядом – шагах в десяти, и я вижу, что это совсем молодой экземпляр, не более шестидесяти шагов. Хотя мне бы и такого хватило – проглотил бы меня и не подавился б. Почти достигнув подошвы бархана он уходит на глубину, чтобы через пять секунд свечой взмыть вверх, заглатывая тампер. Ещё пару минут червь кружит вокруг злополучного бархана и всё это время я так и стою на коленях у тела бородатого, боясь проявить себя хоть малейшим движением. Наконец он уходит и когда бьющие то ли из него, то ли в него, молнии перестают быть различимыми я поднимаюсь с колен.
Пронесло. Я буду жить! Жить, назло всем дикостям этой планеты. Оглядываюсь и приметив около горизонта чернеющую массу скал начинаю осторожно и медленно, не ритмично, как и учил инструктор, пробираться к ней.
Из сна меня выбросило, когда до скал оставалось не более двух тысяч шагов. Я некоторое время сидел на кровати, тупо уставясь на свои ноги и пытался осознать – что это было. Всё было слишком… натурально. Реалистично. Вонь никогда не мытого тела бородатого, его выпученные и залитые синевой глаза, молочно белый клинок и жажда. Ощущение дикой, выматывающей жажды. Я даже провёл рукой по губам – во сне они были сухие и потрескавшиеся. Но тут с ними всё было нормально.
Приснится же такое…
Бортовой комп бодро отрапортовал, что за прошедшее время других кораблей обнаружено не было, нас ни кто не сканировал, не облучал – короче полнейшая тишина. Наскоро перекусив
