своей куртки свёрток, внутри которого оказались папиросы.
— Инга, у меня для тебя подарок, — сказал Ансгар, вновь убирая руку в карман. — Мы нашли это, когда расчищали дорогу от пепла и остатков животных после той бойни.
Юный правитель вытащил из кармана руку. Пальцы крепко сжимали серебряную коробочку, которая, как я думал, была навсегда утеряна. Бесконечная зажигалка. Трофей, забранный у Бориса. Я по-настоящему улыбнулся и протянул руку, чтобы принять утерянный трофей.
— Спасибо, Ансгар, — сказал я, и открыл коробочку, чтобы прикурить папиросу.
Сигаретка к стакану никогда не станет невмоготу. Забористый табак, одна тяга — и голова чуть поплыла. Только нормально курнув за столом с друзьями, я осознал весь негатив от накопленного стресса. Так нельзя. Так можно себя погубить. Мне стоило разобраться в себе, покопаться поглубже, найти проблемы, а затем проработать все решения найденных проблем, но Ансгар своими вопросами сумел переключить моё внимание.
— Инга, мне интересна цель твоего путешествия.
— Нам удалось найти город из камня на побережье моря. Высокие стены, куча домов и пылающее солнце над головой. Внутри за порядком следили кровокожи…
— Следили? Дай угадаю: вы всех убили?
— Верно. Нам пришлось.
Ансгар иронично улыбнулся.
— А разве «кровокожи» и «пришлось» не взаимосвязаны между собой? Или вы собирались пройти мимо?
— Я собирался получить ответы на свои вопросы, а в итоге нам пришлось убить всю охрану, а вместе с ней и главного уродца города — Прокуратора Гнуса.
Глаза Ансгара чуть округлились, и он закивал головой, словно услышанное пробудило в нём давно потухшие воспоминания.
— Отец рассказывал мне историю о человеке, чья почерневшая кожа стала пристанищем для бесчисленного роя чёрных мух. И вроде, он даже был у подножья наших ворот, но отец ему отказал в гостеприимстве.
— Да, это он. Мои пальцы крепко сжимали его еще бьющееся сердце. Я думал, что мне удалось его убить, но я ошибся. Нам сказали, что он обязательно вернётся…
— И не один… — Ансгар прошептал слова, застрявшие на моих губах. — Отец меня предупреждал.
— О чём?
— Что битва с кровокожами — всего лишь тренировка перед войной, которую нам рано или поздно объявят. Мы были занозой в чей-то крепкой заднице. И сейчас, видимо, боль от нас стала невыносимой.
— Ансгар, — сказал я, — Гнус уже вернулся.
Ансгар сидел на стуле напротив меня. Руки на столе, взгляд на мне. Он всматривался в моё лицо с попыткой прочесть мои намерения. Кивал головой, следил за моим взглядом. Поглядывал на губы, когда я открывал рот и делал тягу. Но больше всего его интересовали глаза, в которые он заглядывал практически не моргая.
— Инга, — сказал он, — те тысячу воинов, которые ты ведёшь за собой, они добровольно согласились стать теми, кем сейчас являются?
— У них не было особого выбора. Или жизнь, или смерть, — я наклонился к пареньку. — А что бы ты выбрал?
— Я всегда выбираю жизнь!
— Ну вот видишь. Тогда к чему твои вопросы?
— К тому, что я знаю, зачем ты пришла в мою деревню.
Да, а паренёк то давно уже не паренёк и не мальчуган. На моих глазах мальчик стал мужчиной. Смелым и дерзким, без страха смотрящий в глаза самой смерти. Он дождался, когда я моргнул, делая очередную затяжку хорошей папиросиной, и продолжил:
— Сколько я себя помню, я всегда сражался с кровокожами. Мой отец сражался с этой чумой. Но ни разу ни у кого из нас не возникало желанием стать одним из них. Нам известна их сила. Мы не сомневаемся в их могуществе. Любой бы сказал «да», если бы ему предложили столь ценный дар. Но я и мою люди — мы другие.
— К чему ты клонишь, Ансгар? — спросил я. — Или ты ждёшь, когда я предложу тебе силу, а ты ответишь мне отказом?
— Инга, мы всю жизнь боремся с кровокожами. И как видишь — успешно. Главное наше достижение — мы выжили. Я лишь хочу сказать, что мне не нужна твоя сила. Ты пришёл сюда за моими людьми и за мной. И я отвечу тебе — да. Я согласен пойти с тобой, а за мной пойдут все мои люди. Но я прошу тебя… прошу тебя, как друга, принять меня и моих людей в ряды своей армии как обычных людей.
Просьба Ансгара не звучала как жалкое прошение. Он и его люди вдоволь настрадались от набегов мне подобных, и сейчас обращать их в кровокожих было бы верхом цинизма. Наверно, я действительно могу не сомневаться в его верности, а его люди смогут обратить свои мечи против врага и без помощи моей силы. Они уже всё мне доказали. В их верности я мог не сомневаться.
— Война неизбежна, — сказал я, уставившись на юного правителя. — И как ты понимаешь, нам не избежать смертей.
— Да, — прошептал Ансгар, откинувшись на спинку стула. — Рано или поздно никто из нас не избежит смерти.
— Я могу подарить твоим людям возможность продержаться на поле боя чуть дольше. Дать им шанс гораздо позже узреть лик смерти.
И вновь широкая улыбка расползлась по гладкому лицу юноши.
— Инга, у меня на этот счёт есть прекрасная история. Однажды мы были на охоте. Выслеживали волков. Друг отца никогда не носил доспехи, мол они сковывали его движения и не давали работать с луком и мечом в полную силу. Но в один прекрасный день волчьи когти смахнули с его руки добрый кусок плоти. В следующий раз он надел кожаный доспех, а вместе с ним в его голову прокрались мысли о его непобедимости. Натянутая на тело защита опьянила его, заставила считать себя непобедимым, и неуязвимым для волчьих клыков. Он больше не осторожничал, бросался первым на огрызающегося зверя. Он даже посчитал, что может победить медведя. Но он ошибся. Медвежьи когти не только вспороли его доспех, но и содрали добротный кусок плоти с груди. Позже друг отца умер, а я понял, что нельзя полагаться лишь на свои доспехи и оружие. Ты должен полагаться на себя, и каждый день оттачивать своё мастерство. Твоя сила для моих людей не станет даром. Она станет проклятьем, лишившим их осторожности. Подарившим ложную надежду на сохранность. Подарившим ложную надежду на то, что отныне они бессмертны.
Иллюзия безопасности. Когда я смело сую руку в пламя,
