более пугаясь и видя, что кинжал, лежащий на ковре, окровавлен, — ужасное обстоятельство, подтверждавшее слова Джальмы, — мадемуазель Кардовилль воскликнула:
— Вы убили?.. Вы?.. Джальма… Боже! Что он говорит?.. можно с ума сойти!
— Ты жива… я вижу тебя… ты здесь… — говорил дрожащим голосом Джальма. — Ты все такая же прекрасная… чистая… ведь то была не ты… О! Нет… это не могла быть ты… потому что я говорю… сталь обратилась бы против меня, если бы это была ты…
— Вы убили? — с ужасом повторяла молодая девушка. — За что? Кого вы убили?
— Откуда мне знать?.. Женщину… похожую на тебя, и человека, которого я принял за твоего любовника… Это была ошибка… сон… ужасный сон… Ты жива… ты здесь…
Индус рыдал от радости.
— Сон!.. Но это не сон… на кинжале кровь! — жестом испуга показывала на оружие Адриенна. — Я вам говорю: тут кровь…
— Ну да… я сейчас его бросил… чтобы принять яд… потому что считал тебя мертвой…
— Яд? — воскликнула Адриенна, стиснув судорожно зубы, — какой… яд?..
— Я думал, что убил тебя… и хотел умереть здесь!..
— Умереть?.. Как умереть? Боже! Зачем умереть?.. Кому умереть?.. — говорила обезумевшая девушка.
— Да мне… повторяю же… — кротко и нежно ответил Джальма, — я думал, что убил тебя, и принял яд…
— Ты! — закричала смертельно побледневшая Адриенна. — Ты!
— Да…
— Это неправда! — с жестом гордого отрицания сказала девушка.
— Взгляни! — сказал индус и машинально посмотрел на флакон, сверкавший на столе. Порывистым, быстрым, как мысль, движением Адриенна схватила флакон и поднесла его к жадным устам. Джальма, стоявший до сих пор на коленях, с криком ужаса бросился к ней и вырвал флакон из ее рук.
— Все равно… я выпила не меньше, чем ты! — отвечала с мрачной радостью Адриенна.
Наступило страшное молчание…
Адриенна и Джальма, немые и недвижимые, с ужасом смотрели друг на друга.
Девушка прервала мрачное молчание и голосом, которому она старалась придать твердость, воскликнула:
— Ну что же тут необыкновенного? Ты убил… и хотел искупить свое преступление смертью… это справедливо… Я не хочу тебя пережить… Зачем ты так на меня смотришь?.. Какой жгучий вкус у этого яда… Он быстро действует? Скажи, Джальма?
Принц не отвечал, он взглянул на свои руки. Феринджи говорил правду: легкая синева покрыла блестящие ногти индуса… Смерть приближалась… медленная… тихая… нечувствительная… но верная смерть…
Джальма в отчаянии от мысли, что и Адриенна должна умереть, чувствовал, как мужество покидает его. Он застонал, закрыл лицо руками и опустился на кровать, возле которой стоял…
— Уже! — с ужасом воскликнула девушка, бросаясь на колени перед Джальмой. — Ты умираешь… зачем ты закрываешь лицо?
И она с силой отдернула руки принца… Его лицо было залито слезами.
— Нет… это еще не смерть… — проговорил он сквозь рыдания. — Этот яд… действует медленно…
— Правда? — с живейшей радостью воскликнула Адриенна и, нежно целуя руки Джальмы, прибавила: — Если этот яд действует медленно… отчего же ты плачешь?
— Но ты… ты! — с отчаянием повторял Джальма.
— Не обо мне речь! — решительно возразила Адриенна. — Ты убил… и мы искупим это преступление… Я не знаю, что произошло… но, клянусь нашей любовью, ты не совершил зла ради зла… Тут какая-то ужасная тайна!
— Под очень благовидным предлогом… — прерывающимся голосом заговорил Джальма, — Феринджи заманил меня в какой-то дом. Он сказал мне там, что ты меня обманываешь… Я ему не поверил… но потом мной овладело какое-то головокружение; в полусвете я, казалось, увидел тебя…
— Меня?
— Нет… не тебя… но женщину, одетую, как ты… Она так была на тебя похожа, что я поверил… Затем пришел мужчина… ты бросилась к нему… И, обезумев от гнева… я ударил женщину… потом мужчину… Они упали… Опомнившись, я прибежал сюда и… нашел тебя здесь… для того, чтобы ты себя убила! О горе! Горе!.. Ты должна была умереть из-за меня!!!
И Джальма, этот герой, зарыдал, как малый ребенок.
При виде этого страстного отчаяния Адриенна с дивным мужеством любящей женщины думала уже только о том, как бы утешить Джальму… Поняв из признания принца, что здесь кроется какая-то адская интрига, молодая девушка, охваченная страстью, вдруг просияла таким счастьем и любовью, что индус, не сводя с нее глаз, испугался, не потеряла ли она рассудок.
— Не надо слез, любимый! — воскликнула она. — Не надо слез… нужна улыбка счастья и любви… нет… не бойся… наши враги не восторжествуют!
— Что ты говоришь?
— Они хотели нашего несчастья… пожалеем их… Наше счастье заставило бы весь мир позавидовать нам.
— Адриенна, опомнись…
— О! Я в полном рассудке… Слушай меня… мой ангел… Теперь я все поняла. Ты убил, попав в ужасную ловушку… В нашей стране… убийство — это позор… эшафот… Тебя сегодня же заключили бы в тюрьму. Враги наши сказали себе: «Такой человек, как принц Джальма, не перенесет позора. Он покончит с собой… Такая женщина, как Адриенна де Кардовилль, не переживет позора или смерти возлюбленного: она покончит с собой… или умрет с отчаяния… Итак, ужасная смерть для него, ужасная смерть для нее, а нам… — сказали эти черные люди, — наследство, которого мы так жаждем!»
— Но смерть для тебя… такой юной, чистой и прекрасной… ужасна! Эти злодеи торжествуют! — воскликнул Джальма. — Их расчеты оправдались!
— Нет, не оправдались! — отвечала Адриенна. — Наша смерть будет небесным блаженством… Ведь яд действует медленно… а я тебя боготворю… мой Джальма! — И, произнося эти слова задыхающимся от страсти голосом, молодая девушка настолько приблизила свое лицо к лицу индуса, что его обожгло горячее дыхание…
При этом опьяняющем ощущении, при виде блеска полных неги глаз Адриенны, при виде пылающих полуоткрытых уст его охватило пламя страсти. Бурная, юная, девственная кровь, зажженная жгучей страстью, закипела в его жилах… Он все забыл — и свое горе, и близкую смерть: он чувствовал только пыл страсти. Красота Джальмы и красота Адриенны сияли идеальным совершенством.
— О мой возлюбленный!.. О обожаемый супруг!.. Как ты хорош! — говорила с обожанием девушка. — О! Как я люблю… твои глаза… твой лоб… твою шею… твои губы!.. Сколько раз при воспоминании о твоей красоте… о твоей пылкой любви… туманился мой разум!.. Сколько раз мужество готово было изменить мне… в ожидании дивной минуты… когда я буду твоя… совсем твоя… Ты видишь… небо хочет, чтобы мы принадлежали друг другу… и ничто не помешает нашему наслаждению… потому что… тот истинный христианин, который должен был освятить наш союз, уже получил от меня королевский дар, который навсегда поселит радость в сердце многих обездоленных!.. О чем же нам жалеть, мой ангел? Наши бессмертные души отлетят в поцелуе, упоенные любовью, чтобы вознестись к обожаемому
