— Позже, — спокойно произносит Даниэль. — Поговорим обо всем позже. А сейчас удели внимание Хелен. Она по тебе очень скучала и ждала этого момента.
— Я только хотел сказать, что…
Однако Питер не успевает договорить, потому что Даниэль, Терренс и Эдвард уже разворачиваются в ту сторону, где стоит автомобиль последнего. И свои последние слова он говорит уже себе под нос:
— Что мне очень жаль… — Питер склоняет голову, потупив вниз полный грусти взгляд. — За все…
«Да уж… — задумчиво произносит Теодор, поглаживая подбородок и вопросительно рассматривая Хелен с головы до ног. — Даже не знаю, как на это реагировать… Вроде она такая вся настоящая, а твои дружки ее видят… А вроде бы… Ну не может этого не быть! Как такое вообще возможно?»
— Нет, я… — растерянно произносит Питер и резко мотает головой. — Я не могу в это поверить… Не могу поверить, что не схожу с ума… Что… Ты… Правда здесь…
— Я все понимаю, милый, — мягко отвечает Хелен, подходит поближе к Питеру и обеими руками берет за руку, заставив того слегка вздрогнуть и напрячься. — Но обещаю, ты все поймешь. Поймешь, когда я объясню ситуацию.
— Это должно быть какой-то сон… Сон, который станет ночным кошмаром.
— Не станет, я тебе обещаю.
— Мне сейчас все кажется нереальным… Как будто… Все это… Ненастоящее… Как будто я… Сплю… Не могу проснуться… Нет…
Питер с учащенным дыханием хватается за голову и широко распахнутыми глазами окидывает взглядом все, что его окружает, воспринимая этот мир чем-то нереальным.
— Все хорошо, Питер, все хорошо… — успокаивает Хелен, поглаживая предплечья Питера. — Все хорошо… Успокойся, пожалуйста…
— Нет… — резко отстраняется Питер, чувствуя, как к горлу подступает тошнота, а из-за тяжести в груди ему все труднее вдыхать воздух. — Нет, ты не можешь быть настоящей… Ты иллюзия! Тебя нет! Ты мертва!
— Нет, дорогой, я не мертва. Я жива. — Хелен ободряюще улыбается. — Вот она я. Здесь. Хотя мне и самой в это до сих пор не верится. Потому что думала, что мне конец.
— Нет… Это невозможно… — Питер шумно сглатывает, полными ужаса глазами в неверии снова и снова рассматривая Хелен с головы до ног. — Невозможно!
Только Хелен хочет сказать что-то еще, как у нее за спиной раздается громкий голос Даниэля:
— Эй, Роуз!
Питер переводит взгляд на источник звука и видит, как Даниэль подходит к нему в полном одиночестве.
— Чуть не забыл вернуть тебе кое-что. — Даниэль засовывает руку в карман на джинсах. — Пришлось ненадолго одолжить, но теперь мне это больше не нужно.
Как только Даниэль достает что-то из кармана, он бросает это Питеру, без проблем поймавший прилетевшие ему в руки ключи от машины, которые он ранее не смог найти у себя.
— Пройдешь пару метров отсюда – и увидишь свою малышку! И кстати, ты бы хоть помыл ее что ли – а то она похожа на чушку. Негоже катать свою девушку на грязной тачке.
Бросив загадочную улыбку, Даниэль разворачивается и спокойно уходит отсюда, пока Питер сначала растерянно смотрит ему вслед, а затем переводит взгляд на ключи, что лежат у него на ладонях.
«А вот здесь я с ним согласен! — восклицает Теодор, расхаживая рядом с Питером. — Чувствую себя так, будто катаюсь в грязном грузовике со свиньями. Так и хочется залезть под душ и отмыть всю эту херню мочалкой.»
— Давай где-нибудь посидим и все обсудим, — мягко предлагает Хелен. — Я сейчас все тебе расскажу.
— Я не понимаю… — неуверенно произносит Питер и негромко шмыгает носом. — Ничего не понимаю… Ты умерла, а они тебя видят… И я тебя вижу…
— Ты поймешь, обещаю. Только дай мне шанс разложить все по полочкам.
Хелен быстро осматривается вокруг в поисках места, куда можно присесть, и останавливает взгляд на небольшой скамейке без спинки возле домика.
— О, пошли туда! Посидим там!
Взяв Питера за руку, Хелен тянет его за собой к приглянувшейся ей скамейке, пока сам парень по-прежнему уверен, что ему все это снится: и ссора с друзьями, и появление якобы погибшей девушки. А стоит им присесть, как Роуз начинает трогать руками лицо, хвататься за голову и оттягивать волосы, задыхаясь от нехватки воздуха и понимая, как им снова овладела куда более сильная волна дрожи.
— Прошу, сделай так, чтобы я проснулся! — отчаянно умоляет Питер. — Сделай так, чтобы этот кошмар прекратился! Я не хочу переживать все то, что будет дальше. У меня больше нет сил! Я не могу! Понимаешь, не могу!
— Тише-тише, мой хороший, тише, — тихо произносит Хелен, накрыв ладонью руку Питера и погладив ее. — Тише… Дыши глубже… Все хорошо. Ты не спишь. Это все реально.
— Нет, это все неправда! Ты сейчас поговоришь со мной, а потом в конце скажешь, что все-таки мертва. И устроишь еще что-нибудь ужасное.
— О чем ты говоришь?
— Пожалуйста, Хелен, не мучай меня… Просто сделай так, чтобы я проснулся.
— Хорошо, давай ты пока ничего не будешь говорить, а я все тебе расскажу. Просто молчи и слушай. Если хочешь что-то уточнить – пожалуйста.
— Если и помечтать о том, что ты реально здесь, то как такое возможно? Как ты смогла бы выжить в тех обстоятельствах, когда это никому не под силу?
— На самом деле все очень просто: меня спасли. Незадолго до того, как произошел взрыв. Сама я уже не могла выбраться, поскольку была в огненной ловушке и вскоре отключилась после того как надышалась угарным газом.
— И кто же это был?
— Один из сообщников Маркуса. Он устранился так, чтобы никто ничего не заподозрил, зашел в тот горящий домик, нашел меня и отвез в больницу.
— Сообщник Маркуса?
— Элайджа. Который его правая рука. Почти как главный, можно сказать.
— Тот, который в какой-то момент пропал, пока Маркус говорил с этим уродами по видеосвязи?
— Именно! Это благодаря ему я сейчас жива и здорова.
— То есть… — все еще не веря, произносит Питер. — Ты хочешь сказать, что… Все это время провела в больнице?
— Не совсем. В больнице я пробыла неделю. Там мне залечивали ожоги, которые я получила во время пожара. Да и я была слишком сильно истощена из-за того, что меня практически не кормили и поили.
— В тот момент во время видеозвонка… Ты… Была и правда истощенной… Измученной… Уставшей…
— Меня постоянно мучили боли в животе. Голова кружилась… И обмороки несколько раз бывали. А то, что мне изредка приносил тот самый Элайджа, нужно было как-то растянуть на несколько дней, чтобы не погибнуть. К тому же, в какой-то момент меня начали мучить галлюцинации. Мне постоянно что-то мерещилось. А ночные кошмары добивали еще больше. То ты придешь меня убивать, то Маркус, то его дружки, то парни с девочками… До того меня все это довело, что я и впрямь хотела умереть, лишь бы перестать мучиться.
— О, черт… Хелен…
— И хоть сейчас еще лето, мне все равно было постоянно холодно. Особенно ночью. Меня держали в каком-то заброшенном домике в небольшой комнатушке, где отовсюду дул ветер и ползала всякая живность: от мышей и крыс до тараканов и клопов. Комары меня всю искусали… А когда там пробегали мыши и крысы, то я визжала как поросенок. Я всегда до жути их боялась. Но была вынуждена жить с ними.
— Правда? — широко распахивает глаза Питер.
— Кстати, в больнице я еще и лежала с ОРВИ. Хотя мне и до этого было плохо. Чувствовала, что у меня поднимается температура. Лицо горело, а самой было холодно… Горло болело… Насморк мучил…
— А сейчас ты как себя чувствуешь?
— Уже намного лучше, — скромно улыбается Хелен. — Насморк, конечно, еще остался, но температуры больше нет, да и горло отболело.
— Надо признать… Сейчас ты… Выглядишь… Не так, как тогда. Сейчас… Намного лучше…
— В больнице обо мне очень хорошо заботились. Да и еда оказалась очень вкусной. Ну… — Хелен пожимает плечами. — Или я была слишком голодная и могла наслаждаться даже простым хлебом и водой.
— Ладно… И где ты была после того, как выписалась?
— Элайджа привез меня к себе в квартиру. Точнее, потом он признался, что это квартира его старшего брата, который согласился ему помочь.
