— Послушай меня…
— Думаешь, я не сброшусь с обрыва, если ты меня бросишь? Думаешь, я ничего с собой не сделаю, если останусь в этом мире один? НА ХЕР МНЕ БУДЕТ ЖИТЬ ДАЛЬШЕ, ЕСЛИ РЯДОМ НИКОГО НЕ БУДЕТ? НИ ДРУЗЕЙ, НИ ДЕВУШКИ! Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ ОДИН, ПОНИМАЕШЬ! НЕ ХОЧУ! Я ХОЧУ ВСЕ ИСПРАВИТЬ! ХОЧУ ВЕРНУТЬ ВСЕ КАК БЫЛО! БЫТЬ СЧАСТЛИВЫМ – ЭТО ВСЕ, ЧЕГО Я ХОЧУ! НЕУЖЕЛИ Я ТАК МНОГО ПРОШУ? СКАЖИ МНЕ! РАЗВЕ ЭТО ЧТО-ТО НЕРЕАЛЬНОЕ? ЧТО-ТО НЕНОРМАЛЬНОЕ?
— Послушай меня, Питер, послушай! — Хелен берет лицо Питера в руки. — Посмотри на меня! Не сходи с ума! Держи себя в руках! Ты должен держаться!
— КАК? — недоумевает Питер и шмыгает носом. — Как я могу держаться? Для чего? ДЛЯ КОГО?
— Давай присядем и немного успокоимся. Давай-давай, вставай… Вот так…
С этими словами Хелен все-таки удается заставить Питера встать на ноги и присесть обратно на скамейку. После чего она немного поправляет его волосы и аккуратно вытирает слезы с мокрого лица.
— Вот так… Дыши глубже… Все хорошо… Все хорошо…
— Мне правда очень жаль… — дрожащим голосом уже гораздо спокойнее говорит Питер. — Я не хотел никому причинять вреда. Не хотел никого обидеть.
— Прости, Питер, но ты и сам должен понимать, что твое поведение ненормальное.
— Я все понимаю! Но я не могу ничего с собой поделать! Не могу! Не хочу! У меня нет желания!
— Если хочешь, чтобы тебя любили и ценили, нужно начать с себя. Надо жить и бороться в первую очередь ради себя. А не ради кого-то.
— Зачем? Зачем мне жить ради себя?
— Люди относятся к тебе так, как ты относишься к ним. Если ты настроен к миру враждебно и винишь его во всех грехах, то будет глупо ожидать, что он продолжит тебя любить. Даже мать не может снова и снова закрывать глаза ужасные поступки своего родного ребенка, если он зайдет слишком далеко.
— Я всего лишь защищаю себя! Всего лишь не хочу казаться слабым и уязвимым.
— Мордобои и убийства – это не защита. Так ты не сделаешь себе легче. Так ты только настроишь против тебя тех, кто был готов сделать ради тебя хоть что-то.
— Думаешь, так легко забыть то, как со мной обходились? Думаешь, мне было весело быть их жертвой? Жертвой, которой не давали раскрыть рот и хоть как-то за себя постоять! Я боялся! Боялся встать и показать им кулак. Боялся показать силу.
— И что? Теперь надо злиться из-за этого на весь мир?
— Я до сих пор не могу простить никого из тех, кто когда-либо вредил мне. Ни ребят из школы, которые превратили то время в настоящий ад. Ни мать, что предпочла мне водку и послала меня на хер, заставив самому разгребать то дерьмо, в котором я оказался по уши. Прошло уже много лет, но я все помню. Пока остальные обо всем забыли. Забыли и даже не думают о том, чтобы извиниться передо мной.
— А что изменится от того, что они извинятся? — недоумевает Хелен. — Что изменится? Чего ты ожидаешь после того, как это случится?
— Пойму, что… Им жаль… Что они все исправили бы, если у них была такая возможность.
— А чего ты ждешь, если убьешь их? Что должно случиться после того, как ты им отомстишь?
— Мне просто нужно как-то выплеснуть все это наружу. Я больше не могу держать все это в себе.
— Прошлое – это прошлое, Питер. Ты его уже не изменишь. Ты должен принять, что это совершилось. Должен воспринимать это как часть жизни, которая сделала тебя сильнее.
— ДА НИ ЧЕРТА ОНА НЕ СДЕЛАЛА МЕНЯ СИЛЬНЕЕ! — взрывается Питер. — Я и до этого был слабаком, А ПОСЛЕ ВСЕЙ ЭТОЙ ХЕРНИ ВООБЩЕ ПЕРЕСТАЛ ЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ В БЕЗОПАСНОСТИ. Потому что всем на меня ПО ХЕР. НИКОМУ нет дела до моих проблем. Никто никогда не думал за меня заступаться и учить меня этому. НИКТО! Я ВСЕГДА был один! С САМОГО ДЕТСТВА! Мне НЕКОМУ было пожаловаться! НЕКОГО было обнять! НЕКОМУ было говорить слова любви! НЕ-КО-МУ!
— Даже это не повод прятаться в своем коконе и ждать, что за тобой придет нечто злое. Нечто беспощадное, что хочет тебе за что-то отомстить. Не повод прикрываться агрессией и отворачивает от себя любого, кто приходит к тебе с добрыми намерениями.
— Вера в добро этого мира была убита еще в далеком детстве. Я больше не жду от него хороших подарков. Единственное, что он может мне дать, – это страдания. Бесконечные страдания, которые выматывают меня все больше и больше.
— В твоей жизни было немало хорошего! Не надо об этом забывать! Если бы тебе так сильно не везло, то у тебя не было бы и того, что ты потерял по своей глупости.
— Неужели нет никакого способа что-то исправить? — дрожащим тихим голосом спрашивает Питер. — Неужели все и правда потеряно раз и навсегда?
— Если не остановишься сейчас и не прекратишь отвергать помощь и заботу, ты дойдешь до того момента, когда уже ничего нельзя будет исправить. Когда тебе останется ничего, кроме как лечь в гроб.
— Но я этого не хочу! Не хочу умирать! Я хочу жить! Хочу быть окруженными близкими любящими людьми! Одиночество – это не для меня. Мне нужно, чтобы кто-то был рядом. Нужно знать, что рядом будут те, на кого я всегда могу рассчитывать.
— Что-то твои слова совсем не совпадают с действиями. Говоришь одно, думаешь о другом, делаешь третье…
— Мой разум был более-менее трезвым лишь потому, что ты была рядом. Потому, что ты не давала мне рехнуться и встать на неправильный путь. Но стоило мне тебя на время потерять, как все пошло наперекосяк. Я перестал принадлежать себе и контролировать все свои поступки.
— Ох, Питер, Питер… — устало вздыхает Хелен, приложив руку ко лбу. — Вот связалась я с тобой на свою голову… Теперь и не знаю, что с тобой делать.
— Пожалуйста, Хелен, дай мне еще один шанс, — взмаливается Питер. — Помоги мне найти настоящего себя и зажить нормальной жизнью. Прошу, спаси меня! Спаси от этого кошмара. Мне не выбраться из него без тебя. Если ты не протянешь мне руку, то я так и погибну там. Ты единственная, кто может вернуть меня к жизни. Единственная, кто может мне окончательно воссоединиться с настоящим собой.
— Если ты и правда страдаешь от психических заболеваний, то тут я уже ничего не могу сделать. Тебе помогут только хороший врач и сильные лекарства.
— Нет, дорогая! Только ты можешь мне помочь! Только тебе под силу защитить меня от этого мира. Помочь мне найти место в этом мире. Понять, кто я есть на самом деле. Помочь мне перестать чувствовать себя мусором.
— Ох, Роуз… — устало вздыхает Хелен, отведя взгляд в сторону.
— Прошу, не оставляй меня, — с жалостью во взгляде умоляет Питер, крепко сжав руку Хелен в своих руках. — Не бросай Питера. Не бросай слабого и разбитого парня, который просто хочет быть любимым и знать, что он не одинок. Я… Я правда устал чувствовать себя дерьмом. Устал быть слабым. Устал прятаться ото всех и всего. Я знаю, что это ненормально, но ничего не могу с собой поделать. Мне страшно, понимаешь. Страшно довериться этому миру. Страшно открыть ему душу.
— Все в твоих руках. Хочешь менять жизнь к лучшему – начинай с себя.
— Я не справлюсь с этим один. Не смогу бороться с этим миром в одиночку. Мне нужны близкие. Нужна моя любимая девушка. Моя самая главная мотивация и причина жить и бороться. Причина сохранять разум трезвым в те моменты, когда мне приходиться переживать серьезный стресс.
— Питер…
— Да, когда ты рядом, моя галлюцинация все еще со мной. Но она не причиняет мне вреда и не побуждает сделать что-то ужасное. А когда я оставался один, то она сводила меня с ума. Из-за чего я был ужас как зол и мог убить любого, кто попался бы мне под руку.
— Еще раз говорю: хочешь жить нормальной жизнью – лечись. Хотя от подобного ты вряд ли избавишься навсегда. Эту болезнь лишь можно взять под контроль с помощью лекарств.
— Моим самым лучшим лекарством можешь быть только ты. Никакие врачи, психиатры или психологи не смогу сделать то, что под силу тебе.
— Хорошо, это твое право. Никто не заставляет тебя лечиться насильно. Ты взрослый человек и можешь сам решать, что тебе нужно.
— Я уже сказал, что мне нужно. Не надо делать вид, будто ты ничего не поняла и услышала.
