долги. Возмещал убытки, то вскапывая поле, то убирая за свиньями, то просто работая по дому. А когда нашел всех, явился сюда. С просьбой отыскать вашего брата, чтобы обрести наконец покой.
– Ч-что?! – только и выдавила я.
Услышав мой голос, Стеван тоже вздрогнул и вдруг ринулся вперед с такой скоростью, что его даже конвоиры не успели перехватить. А мои Тени только и смогли, что помешать ему вцепиться в подол моего платья.
– Госпожа, помогите! – вдруг выкрикнул безумец, отчаянно вырываясь и пожирая меня бешено горящими глазами. – Я искал везде! Днем и ночью! Я сделал все, что было велено! Я добился… я смог… я все вернул и ко всем пришел, как сказано! Я искал только одного… последнего… умоляю, госпожа, простите мне этот грех! Жаден был! Безумен до злата! У меня больше не было покоя с того дня! Я искал его… и вас… день и ночь… а теперь… Аллар! Я больше так не могу!
Я в ужасе отшатнулась, пытаясь осознать, что же натворила со злости, но Бер неожиданно подставил крепкое плечо, не позволив шарахнуться прочь, и неслышно шепнул в самое ухо:
– Отпусти его, пока он не сошел с ума. Это в твоей власти.
Я сглотнула.
Господи… Целый год прошел с того времени, как мои слова вынудили Стевана исполнить этот ненормальный приказ. Целый год он рыскал по всему Валлиону в поисках тех, кого когда-то обманул. Лишь оттого, что мои слова жгли его не хуже адских углей. Я обещала, что он будет гореть в огне – и он горел. Обещала, что не узнает больше покоя – и вот, пожалуйста, он почти безумен. Я велела ему искать прощения за все, что он по глупости своей натворил, и… боже! Что же за сила кроется в моих словах?! И что за власть передала мне земля, если даже этот нелепый приказ какой-то мелкий сквалыга кинулся выполнять так, как будто услышал во сне откровение?!
– Госпожа! – с безумной надеждой протянул ко мне руки Стеван.
– Я прощаю твой грех, – выдохнула я, с трудом принимая эту страшную правду. – Иди с миром. Ты свободен.
Стеван вдруг обессиленно откинулся на руки своих конвоиров.
Я перепугалась до полусмерти, решив, что он умер, исполнив обет, который я в ярости на него наложила, но бывший староста только вздохнул. Глубоко, жадно, с поистине безумным облегчением. А потом посмотрел так открыто и чисто, что у меня болезненно сжалось сердце, – теперь в его взгляде таилось столько непередаваемого смирения, столько светлой радости и какого-то обретенного понимания, что даже держащие Стевана люди изумленно переглянулись и передумали выволакивать его из столовой, как грязный мешок.
– Спасибо, госпожа, – тихо прошептал бывший староста и закрыл глаза, лучась каким-то необыкновенным счастьем. – Благодарю тебя… за покой.
– Уведите его, – странным голосом велел господин да Миро, когда стало понятно, что измученный староста просто-напросто уснул, получив то, чего так жаждал и на что потратил целый год мучительных поисков. Конвоиры дружно козырнули и довольно бережно унесли благостного мужичка, а я буквально упала в кресло и едва не закрыла руками лицо, не в силах себе представить, что же именно натворила.
– Леди? – предельно вежливо поинтересовался начальник тайной стражи, когда дверь снова закрылась, а скароны, сохраняя полнейшее молчание и редкую невозмутимость, заняли место за моей спиной. – С вами все в порядке?
Я медленно покачала головой.
– Принести вам воды? Вина?
– Нет, благодарю. – Я тяжело вздохнула, не зная, как теперь буду с этим жить. – Что станет с этим человеком?
– Ничего, – удивился лорд да Миро.
– Но вы ведь сказали, что ему положено какое-то наказание.
– Думаю, он уже наказан, леди, – усмехнулся начальник тайной стражи. – Поэтому, как отоспится, пусть идет на все четыре стороны. Признаться, ваш брат знает толк в правосудии. Буду искренен с вами, леди: я восхищен.
Я снова покачала головой.
– Это не Гай… не приписывайте ему лишнего: он – всего лишь проводник той силы, которая нас когда-то коснулась.
– Хотите сказать, что все, что случилось, произошло благодаря Иште? – прищурился да Миро.
Устало потерев виски, я с трудом заставила себя пока не думать о постороннем и, встряхнувшись, повернулась к собеседнику.
– В некотором роде.
– Мм-м… тогда мне становится понятным, отчего так случилось с вашим братом… и почему так изменилось Заречье.
– Что вы имеете в виду? – снова напряглась я. – Там еще что-то произошло? Что-то плохое?
Господин да Миро загадочно улыбнулся.
– Напротив, после визита туда вашего брата с Заречьем стали происходить весьма любопытные вещи. Но если вы утверждаете, что он тесно связан с Иштой, то этим, пожалуй, можно объяснить тот факт, что после его ухода земля за лето дала три урожая подряд, сады расцвели так, как даже в жарком Хеоре никогда не цвели, и до сегодняшнего момента рядом с деревней больше не появилось ни одной Твари. Понимаете, леди?
– Да, – очень тихо отозвалась я, с трудом припоминая, что же именно пожелала на прощание Кречету. – Кажется, Хозяин, сам того не желая, взял этих людей под свою защиту.
– Вы думаете, он об этом не знал?
Я снова вздохнула: конечно нет. Просто сказал, что было на сердце, и пожелал им благополучия. А оно и пришло – благополучие: земля откликнулась на эти слова, будто только и ждала разрешения. А вместе с ней и Тварям стал туда путь заказан. И теперь, пока в этой деревне будут оставаться такие люди, как Кречет, никакая беда их не тронет. Никакая нежить не пролезет. И чужаки не придут. Просто потому, что они под защитой Ишты. Моей защитой. Странно, да?
– Скажите, леди: вы хорошо знаете Ишту? – неожиданно спросил господин да Миро.
Я вяло кивнула.
– Что он за человек? Какие цели преследует? Что нам от него ждать в ближайшее время?
– Он не враг Валлиону, – ответила я, окончательно приходя в себя. – Что же касается цели, то… думаю, вы и так уже догадались: он собирается уничтожить Невирон.
– Даже так?
– Да, сударь, – кивнула я, поднимаясь и складывая истерзанную салфетку, из которой снова успела сделать шестилепестковую розочку. Но тут же спохватилась и вернула все как было. – Сейчас, благодаря Серым горам и закрытой Расщелине, в Валлион не может попасть ни одна Тварь. Ни по земле, ни по воздуху, ни даже под землей. Если же какая-то из них все же сумеет сюда пробраться, Равнина сама ее уничтожит – такова воля Хозяина. Вам больше не нужно тревожиться за свои границы. И не нужно губить людей. Однако пока источник нежити остается нетронутым, это – лишь временные меры. Поэтому
