Редар решил отпроситься лично у Правительницы. Про нефть лучше ничего, конечно, не говорить – его занятий она не одобряла. А вот если сказать, что он хочет отправиться на разведку… Вряд ли бы Айрис стала возражать. Пустынники почти перестали появляться в пещерном городе, и потому, что творится за отрогами Угрюмых скал, Правительница не знала. А кто может сравниться с ним, Редаром в умении ходить по пустыне, прятаться, если придется, отсиживаться по полдня в пустующих норах! Зато, когда через день-два он вернется, Айрис получит необходимые сведения.
Удивительно, но ему даже не потребовалось ее долго уговаривать. Видимо, Правительница сама была обеспокоена отсутствием новостей с Кромки и давно подумывала о разведке. Так что пустынник очень кстати подвернулся со своим предложением.
– Ты хочешь идти один?
– Да, Правительница. Одному проще остаться незамеченным, прокрасться там, где три-пять человек уже скрытно не пройдут.
– Хорошо, Редар. Иди. Сроку тебе – три дня. Потом я вышлю людей на поиски.
Он кивнул, уже повернулся было, чтобы идти, но приостановился и тихо, не поднимая взгляда на Айрис, сказал:
– Только Кире не говорите, хорошо? И если я… ну, это… не вернусь, тоже не говорите. Пусть думает, что я вернулся на Солончак.
– Лучше уж ты вернись сюда. Тогда и выдумывать ничего не нужно будет.
ГЛАВА 8.
ВРАГ.
Вновь шуршит под ногами песок, жжет даже сквозь прочную кожу подошв. Редар даже и представить себе не мог, что за время сидения в пещерном городе, он так истосковался по всему этому. Желтые гребни дюн и земля в ниточках трещин – все же это был его мир, который бы он не променял ни на какой другой.
Прежде всего, охотник решил выполнить поручение Правительницы. Нефть пока подождет – не будешь же потом красться по пустыне с полными глинянками на шее! Особенно хорошо будет звякнуть ими друг о друга в самый неподходящий момент. У насекомых, говорят, нет ушей… Может, и так. Но слышат они при этом прекрасно, не хуже людей.
Редар решил начать с норы, где еще совсем недавно жила дочь мастера Ована. Поискать отпечатки убийц и проследить, куда они ведут. Неплохо бы узнать, с какой стороны приходят на Кромку смертоносцы, где садятся их патрульные шары. Тогда Салестер сможет выставить такой же секрет, как в отрогах Угрюмых скал, и наблюдать. При появлении пауков дозоры предупредят пещерный город и пустынников. Пусть люди не могут биться со смертоносцами в открытую, зато они умеют прятаться так, что восьминогим не отыскать и вовек.
Следы, конечно, могло занести песком, тогда придется начинать поиски из другого места. Впрочем, в этом было мало вероятности: сильного ветра не было уже полдюжины дней, а дожди еще пока только собирались.
Не зря отец учил Редара различать следы, не зря уже на Кромке юноша изводил вопросами Богвара. Опытному охотнику достаточно бросить взгляд на цепочку лунок в песке, чтобы сказать, кем оставлены следы и как давно. А приглядевшись, Богвар мог приметить совсем уж мельчайшие детали. Как-то раз он долго сидел на корточках перед ничем, по мнению Редара, не выделяющимся следом, а потом резко вскочил, махнул рукой Ззару, который в этот день пошел с ними, и уже на ходу проговорил:
– Это жук-скакун, прошел здесь совсем недавно, мы легко с ним справимся – у него повреждена передняя нога. Кроме того, с утра он уже успел набить брюхо – сейчас сыт и ленив, а потому не так проворен. Давайте быстрее, может, еще успеем нагнать.
Юноша был поражен. Потом, когда тварь была повержена и охотники, нарезав достаточное количество мяса, пережидали в тени бархана нестерпимую полуденную жару, он решил подробно расспросить Богвара. Тот хмыкнул, но, зная, что Редар спрашивает не из пустого любопытства, начал объяснять:
– Как отличить след жука-скакуна, говорить не буду – это ты и сам знаешь.
– Знаю – цепочка следов иногда прерывается и продолжается потом только шагов через двадцать. Ну, так на то он и скакун, чтобы прыгать. То, что жук прошел недавно, я тоже сам разглядел – следы четкие, свежие были, песчаная поземка еще их сгладить не успела.
– Вот-вот… А я еще приметил, что след от передней правой лапы не такой глубокий, как от остальных пяти. То есть жук старается на нее всем весом не налегать – значит, скорее всего, она повреждена. Подрался с кем-нибудь, или добыча попалась несговорчивая.
– А почему ты решил, что скакун только что поел, сыт и ленив?
– Расстояние между прыжками было заметно меньше, чем обычно. Брюхо тяжелое, с таким особо не попрыгаешь. Можно было и на больную ногу подумать, я так и решил поначалу, но потом разглядел еще кое-что. В некоторых местах между лунками, следами от лап, тянулся шагов на пять длинный желоб. Жук нажрался так, что иногда брюхо даже волочилось по песку!
После объяснения все показалось простым и ясным, как день. Но на следующий раз, когда Редар сам попытался читать следы, он сделал две грубые ошибки. И в третий раз, и в десятый… Постепенно он учился, набирался опыта от старших товарищей. И однажды пришел день, когда даже сам Богвар не смог ничего добавить.
* * *
Вокруг норы было все истоптано, песок изрыт. Само жилище засыпали разведчики из отряда Кенгара, теперь этот еще недавно уютный дом стал могилой. Следы людей различались легко – охотники из пещер были здесь совсем недавно. А вот мешанина коротких волнистых полосок – отпечатки зазубренных лап жуков-скарабеев, но под ними… Удача! Затоптанные, полузасыпанные песком, тянулись двумя неровными рядами неглубокие воронки. Одна, две, три… всего девять. Ого! Девять смертоносцев, немалая сила. Редар присмотрелся повнимательнее.
Вот они обошли нору кругом, потоптались у входа, зашли внутрь… вышли… Наконец, он нашел то, что искал – уходящая в глубину пустыни дорожка таких же воронок. Ветер почти сгладил их, но до конца занести еще не успел, девять смертоносцев в свое время изрядно взлохматили песок. Редар не сомневался, что эти следы принадлежат паукам, – в тот единственный раз в своей жизни, когда он столкнулся со смертоносцами, ему было не до того, чтобы рассматривать их следы. Но кто ж еще?
Салестер, возможно, был прав, но Редар и раньше был с ним не согласен. Теперь он мог доказать свою правоту. Все твари в пустыне охотятся поодиночке, никогда не собираются в стаи, пусть и на короткое время. Падальщики, вроде жуков-скарабеев или уховерток, привлеченные запахом разложения, сбегаются на гниющий труп со всех концов пустыни. Но даже они дерутся друг с другом над своей добычей, хотя не гонялись за ней, не рисковали жизнью ради куска мяса. В песках слишком мало дичи, чтобы хватило на всех, так что стаи невозможны: никто не захочет уступать тушу недавно убитого бегунка или хотя бы делиться ею. И уж тем более – продолжать охоту, когда сытое брюхо набито свежим, сочным мясом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
