греческого, или же, по крайней мере, отзвуки ее имени улавливались бы в других теонимах или других словах. Этого нет. Даже знаменитый Геракл – и тот для «греков» и греков непереводим. Его имя пытаются как-то связать с Герой. Дескать, он славен тем, что подвергся гонениям со стороны мстительной богини, и потому его назвали Геракл. Такая версия не выдерживает ни малейшей критики, это чисто «народная этимология».
Имя героя можно разбить на две составные части, как это и принято у многих индоевропейцев, и получается: Гера-клеос. «Клеос» – слава. Мы имеем, следовательно, Геро-слав. Учитывая мягкое «г», переходящее в «х», а то и вовсе пропадающее, получаем знакомые нам славянские имена: Йерослав, Ярослав – во всех их вариантах, распространенных у сербов, чехов, поляков, русских и других славянских народов. Мы не будем подробно разбирать всех соответствий и переходов. Напомним лишь, что в латинской передаче теоним «Яровит» звучит и пишется как Геровитус. Показательный пример.
Еще В. Н. Топоровым было отмечено в свое время полное совпадение греческого Софоклеос со славянским Собеслав при исходной индоевропейской форме «Суобх-клевос». Н. Н. Казанский установил еще три соответствия: Дотиклевоса и Даньслава, Статиклевоса и Станислава, Периклевоса и Переяс-лава и Предслава. Здесь наряду со славянскими именами приведены реконструируемые индоевропейские праимена. Если же сравнивать с «греческими», мы получим следующее:
Софокл тождествен Собиславу
Досиклей – Даниславу
Стисикл – Станиславу
Перикл – Переяславу и Предславу
Какие формы ближе к исходным? На первый взгляд и славянские и древнегреческие примерно равно удалены от индоевропейских. Но если мы сделаем поправку на то, что греческие имена зафиксированы две, а то и три тысячи лет назад, а славянские, в основном, в последней трети нового двухтысячелетия (то есть, они «жили», видоизменяясь и развиваясь вместе со славянскими языками как минимум на тысячу лет дольше «греческих»), то убедимся, что именно славянские имена были наиболее близки первоначальным. Да нам это и так достаточно ясно:
Переслав мог трансформироваться в Перикла, но не наоборот. Собеслав-Собуклев мог превратиться в Софокла, но Софокл в Собеслава – никогда.
Правда, исследователи не берутся устанавливать чье-то первенство. Но, тем не менее, от такого подхода никуда не денешься, он сам собой напрашивается – что-то всегда старше, что-то младше. Мы привыкли считать, что любое «греческое» явление, будь то слово или образ, непременно старше и что это незыблемое положение, константа. Но более детальное изучение вопроса показывает – это не так.
И дело здесь не в гонке за первенство, дело в установлении научной истины и совершенно новой постановке вопроса. Нужна ли такая новая постановка? Ведь и так все расписано по ранжиру, разложено по полочкам? Нет, отвечаем мы, расписано схематично, разложено очень условно и неверно.
Старая схема не дает нам ответов на все прибывающие новые и новые вопросы, она хороша лишь при отсутствии лингвистических, антропологических, этнографических, археологических и прочих данных, умножающихся с каждым годом. Она хороша лишь для усвоения некоторых античных письменных источников, как правило компилятивных, а то и написанных лжеавторами средневековья.
На примере того же Ярилы и его тезки Ярослава мы очень многое начинаем понимать, даже то представляем себе, чего сами древние «греки» не знали о Гере или Геракле.
Но сам корень 'йар-' или 'яр', на наш взгляд, породил гораздо больше слов и понятий, чем мы привели. По сию пору не стихают дебаты о происхождении этнонима «арии». Много существует различных предположений на этот счет. Но все они достаточно искусственны, ни одно нельзя признать полностью удовлетворительным. Скажем, ставится знак равенства между словами «арии» и «свои». Но смысл, заключенный в слове «свои» и без того входит в самоназвание народов, он уже заключен в этнониме. А зачастую и совсем упрощают: «арии» – это иранцы, а «индоарии» – индоарийцы (то есть – получается, что индоарии – это те иранцы, которые дошли до Индии).
Все это заведомо неверно, ибо с прародины вышли никакие не «иранцы» и даже не «индоарии» – таких-то и слов и понятий не было в те времена. С родины индоевропейцев вышли предки иранцев и предки древних индийцев – арии. Это потом уже они стали «иранцами» и «индийцами». И снова вопрос – кто они, арии?
У самих иранцев и древних индийцев сохранились воспоминания о родине – об «арйане ведже», то есть, «ариевом просторе» (но зовут его персы-иранцы «Эранвеж», уже по-своему) и об «арьяварте» – стране ариев, стране благородных. Это обычная идеализация предков, родины предков. А предки пасли скот и пахали землю, слагали песни-гимны и былины. И в их самоназвании заключалось именно то, о чем мы говорим: и понятие «яриться» – созревать, наливаться, и понятие «яр» – жизненный жар, жизненная сила духа, и «ярь» – вожделение, даже шире, сама возможность активного постоянного продолжения рода – этому древние придавали наиважнейшее значение, поутраченное века спустя, без «яри» для них ничего не существовало, лишенный «яри» считался проклятым богами, последним существом на земле.
Но в этом же самоназвании заключалось и понятие «ари», «арати», «орати» – пахать, взрывать землю, прорезать ее, вспарывать этот положенный природой «предел», и тут совмещались и «ар» – взрывание, и «ярь» – любовное вожделение, то есть, способность к самому «взрытию» самого разного рода: от оплодотворения женщины до «оплодотворения» взрываемой земли. Туда же вмещались и понятия «эроса», «пероса» – предела, обязательно преодолеваемого, и, возможно, «пороса» – достатка, богатства, ибо «ярение» и «арание-орание» дают именно достаток: прибыль в племени, в стадах, урожаи. Нет сомнения, что все это очень тесным образом переплетено.
Таково наше мнение. Арии – это жизненно здоровые люди, способные и к продлению рода, и к борьбе за свои жизни и свой род. Именно такова, на наш взгляд, первооснова этнонима, распространившегося по белу свету. Именно «жизненная сила, способность» в самых широких смыслах, а вовсе не «благородные» или какие-то «бестии».
Нам видится, что все объяснения этнонима какой-то «особостью» – это романтический налет, порожденный романтическим XIX веком. Все «благородство» ариев заключалось в их исключительной способности «вспарывать» саму землю и держаться за жизнь.
Позже это понятие «взрезания», «вспарывания» стало переходить и на иные занятия, в том числе и воинские. Племенная молодежь, сыны и внуки землепашцев и скотоводов переносили знакомую «терминологию» в сферу своих занятий и влечений. Именно этим пастухам-«кшатриям» мы обязаны появлением самых разноплановых «яров» и «аресов», как, впрочем, и «Ярославов» и «гераклов». Что же касается упоминавшегося нами славянского понятия «юр», трактуемого как половой
