Читаем без скачивания Дети Ирия. Ладомира - Елена Крючкова

— Помоги нам, Логос! — взмолился один из лучников, и уже было натянул тетиву, чтобы сразить нечистую тварь.

И тут две бродницы вцепились в прогнившую переправу своими зелёными когтистыми лапами, раскачали её и трое саксонцев упали в ручей. На них тотчас накинулась третья бродница. Однако Кедрик и его сотоварищ, остававшиеся на берегу, не растерялись и начали стрелять по нечисти из луков. Но стрелы не брали духов ручья, отлетая от них, словно от камня. Тогда Кедрик подобрал на берегу длинную палку и попытался ею отогнать духов от соплеменников. Но одна из бродниц оскалилась и ловко лапой выхватила палку из рук лучника. Упавшие в воду саксонцы отчаянно сопротивлялись, звали на помощь, но бродницы уже впились им в горло своими когтями…

Очумевший от ужаса уцелевший лучник, поминая Логоса, бросился прочь от ручья. Но далеко уйти не успел — его настигла Вила в своём истинном облике. Кедрик обнажил нож-сакс и бросился в ручей на выручку сотоварищей. На него тотчас набросилась младшая бродница — небольшая пронырливая тварь, ростом чуть больше ребёнка и цепко вцепилась своими скользкими лапами лучнику в горло. Кедрик начал задыхаться и нанёс броднице несколько ударов ножом. Но та лишь дико рассмеялась, открыла зубастую пасть и впилась своей жертве в лицо.

…Ещё долго ландмейстер вглядывался в небо, туда, где по-прежнему кружила птица Сирин, напрасно надеясь, что её, наконец, сразит саксонская стрела. Но ожидания Хогерфеста были тщетными — отправленный отряд сгинул в лесу.

Вечером ландмейстер отдал приказ:

— Выступаем на рассвете!

Тем временем Сияна выводила из городища малых детей и женщин в тяжести. Она намеревалась укрыть их у волхва Любомира. Жители же продолжали укреплять подступы к городищу, как могли. Посадник и отряд ополченцев спешно грузили мешки с зерном на телеги и вывозили его, дабы сокрыть в лесу.

Астрид из племени волколаков сидела на корточках подле широкой глиняной чаши, (намереваясь узреть будущее) наполненной водой из святого колодца, вырытого подле землянки старой вёльфы.

Молодая вёльфа произнесла требу:

— Отец наш, Фенрир! И мать-целительница, Эйр! Помогите отодвинуть завесу времени, заглянуть в будущее, дайте увидеть то, что ожидает наше племя…

Вёльфа долго смотрела в одну точку и издавала монотонный протяжный звук: м-м-мы-м-мы… Покуда ей не пришло видение.

Молодая вёльфа видела множество рыцарей, закованных в железные латы. Они убивали женщин и детей, кровь невинных струилась по земле и питала её, предвещая кровавый урожай.

На её глазах пылал город — жители бились из последних сил с захватчиками. Но силы были не равны, все он пали. Над сгоревшим городом кружили вороны-падальщики, иные дикие звери питались обгоревшими трупами.

Захватчики ухмылялись, делили награбленную добычу…

Неожиданно видение Астрид прервалось — поверхность воды в чаше стала чистой и прозрачной. Она снова попыталась сосредоточиться, и от следующего видения внутренности вёльфы сковал холод страха. Перед ней разверзлась пелена и Астрид узрела огромный Золотой крест, стоявший посередь какого-то города. Подле него столпились богато одетые рыцари, головы их были обнажены, а взоры устремлены на крест…

А к кресту была привязана молодая женщина, лицо её было окровавлено, одежда изорвана. В её шею врезался серебряный ошейник с длинными шипами — приспособление, которое приверженцы Логоса использовали против ликантропии, дабы волколаки оставались людьми. Из ран несчастной струилась кровь, она взывала к рыцарям о милосердии. Подле её ног лежал обнажённый младенец…

Клирик, облачённый в чёрные одежды с золотым крестом на груди, поднял ребёнка и унёс прочь.

Астрид мысленно попыталась разглядеть лицо несчастной жертвы, прикованной к кресту. С ужасом вёльфа поняла, что это она…

Видение исчезло — Астрид спешно поднялась и вышла из землянки и полной грудью вдохнула свежий лесной воздух, перемежавшийся с запахами жилищ соплеменников. Немного постояв, она отправилась к колодцу старой вёльфы и присела рядом с ним подле волшебного камня. Обитатели лесного городища искренне верили, что этот камень целительница Эйр ещё в давние времена одарила силой приносить исцеление от всех болезней.

Астрид не жаловалась на болезни, разве что по утрам её тревожила лёгкая тошнота от беременности. Но настойки трав снимали неприятное ощущение. Астрид положила руку на камень…

— Великая Эйр! Помоги мне постичь видение… Означает ли оно, что я и мой будущий ребёнок от Лесьяра — в опасности? Я знаю, что видение нельзя толковать буквально, в нём сокрыт тайный смысл, постичь который — моя задача… Я — не воин, но должна охранять своё племя благодаря своим ведовским способностям…

Подержав руку на камне, Астрид обрела душевное спокойствие, ведь Эйр исцеляла не только тело, но и душу. Ещё немного поразмыслив, Астрид отправилась к вождю Аудульфу.

Аудульф с раннего утра занимался тем, что на ристалище обучал сражаться на мечах молодняк. Начиная с двенадцати лет, все волколаки мужского пола без исключения обязывались явиться к вожаку для постижения боевой науки. Когда-то в давние времена, когда волколаки жили подле людей и являлись их опорой, они умело сражались. Сокрывшись в лесах, избегая поклонников Логоса, объявивших гонения на бесовское племя полулюдей-полуволков, они частично утратили приобретённую у славян способность. Но только не род, коим теперь управлял Аудульф. Он сам обучился военным премудростям от своего отца, тот от деда и так далее. Теперь же вождь готовил юных защитников своего племени. Пусть не столь тщательно, как бодричи или лужане на своих заставах или слободах, но азы ведения боя молодняк несомненно постигал. Тем паче, что вожак, как и его предшественники, устраивал ристалища поздней весной и ранней осенью, дабы выявить сильнейших и поддержать боевой дух племени.

Астрид появилась на ристалище и стала наблюдать за тем, как обнажённый по пояс Аудульф без труда отбивается мечом от трёх юных волколаков. Мышцы играли на его сильном поджаром теле, Астрид невольно залюбовалась… Наконец, юнцы выдохлись и запросили пощады. Аудульф лишь посмеялся. Заприметив вёльфу, он вложил меч в ножны и тотчас направился к ней.

Астрид отчётливо уловила его запах.

— Ты сегодня бледна, вёльфа… — заметил вожак. — Неужели детёныш тебя беспокоит?

Астрид натянуто улыбнулась.

— Нет, мой вождь… Дело вовсе не в моём чреве… Мне было видение…

Аудульф невольно напрягся — волколаки верили в судьбоносный смысл видений и почитали своих пророчиц. После того как Астрид вернулась от лютичей в тяжести, вожак, а затем и всё племя простили её за связь с Льётольфом и похищение новорожденного Гуннульфа. Даже Трюд начала общаться с молодой вёльфой.

— Идём в укромное место… — предложил вожак. — И ты расскажешь мне всё, что видела.

Астрид послушно кивнула, и они вместе направились к колодцу старой вёльфы. Расположившись на земле подле целительного камня Эйр, Астрид поведала вожаку своё видение во всех подробностях. Тот заметно помрачнел и, наконец, произнёс:

— Что ты обо всём этом думаешь, вёльфа?..

Астрид не спешила с ответом, она приложила руку к целительному камню, помолилась Эйр и лишь затем ответила:

— Грядёт кровавая жатва. Рыцари Золотого креста вторглись на земли славян. Если они одержат победу, то мы погибнем. Ибо магистр ордена поведёт своих охотников и следопытов против нас. Волколаки для них — злобная нечисть, подлежащая уничтожению. Вспомни, что говорят предания, когда наши предки жили за Альбой, на её левом берегу… Вспомни, что случилось!

Аудульф знал эти истории с детства — мать рассказывала их. Ещё тогда, будучи мальчишкой будущий вожак испытывал жгучую ненависть к агрессивному ордену, считавшему, что все вокруг должны жить в согласии с его религиозной догмой. А тех, кто не верует в Логоса — надобно попросту уничтожать.

Незадолго до того, как появился орден Золотого креста, за Альбой на её левом берегу семь веков назад правил князь Земомысл. Под его дланью объединились некогда разрозненные племена гбуров, гохов, кашубов, йозов, лесяков. Все они были славянами, потомками Даждьбога. Саксонские земли располагались гораздо западнее, ближе к франкам по реке Рейне. Резиденция Земомысла называлась Заборяны, населяла её правящая верхушка союза племён — парчанская шляхта.

В те времена у каждого левобережного славянского племени — будь то гбуры, кашубы или йозы — имелся дружественный род волколаков. Волколаки вкупе со славянами защищали свои земли от нападения саксонцев, франков, данов, норвов, свеев[82]. Так было задолго до правления князя Земомысла…

Но пришло время и Земомысл, уверовал в единого Логоса, забыв своих богов, коим поклонялись левобережные славяне на протяжении многих тысячелетий. Парчанская шляхта последовала за своим князем и также стала почитать единого Логоса.