Читаем без скачивания Дети Ирия. Ладомира - Елена Крючкова

— Не время выяснять родословные. Ты — из Гардарики, я — из Асгарда. Все мы — ирийцы! И потому должны защитить своих почитателей! Иначе смерть! — с жаром заметила она и заклинанием вновь привела в движение колесницу.

Сирин слыхала от Велеса о священном Йордгарде, где жили соплеменники, порвавшие с Одином. Знала она и о том, что все они со временем погибли. Да и Асгард почти опустел. Лишь племена исландов на дальнем острове, омываемом водами ледяного северного моря, частично сохранили веру в древних богов.

— Как ты намерена изменить ход битвы? — поинтересовалась Сирин.

Эйр громко и возбуждённо рассмеялась.

— Только не говори мне о законе невмешательства! Мы благодаря нему уничтожили сами себя! — дерзко сказала она.

— Даже не намереваюсь! Я давно его не поддерживаю… Но есть ирийцы старше меня, они, увы, чтут законы и традиции… — поддержала Сирин соплеменницу. — Иначе бы я, ослушавшись главу рода, не парила в небесах над полем брани.

— Глупцы! Пустые слова им дороже жизни соплеменников! — ярилась Эйр. И тут взор её упал на поле битвы, где из последних сил бился окровавленный израненный Аудульф в волчьем шлеме и уцелевшая горстка его воинов.

Завидев в небесах золотую колесницу, запряжённую кабанами, Аудульф решил, что на их пламенные молитвы откликнулась вместо Эйр сама великая мать Йорд, потому как именно богиня согласно древним преданиям появлялась на легендарной колеснице с механическими кабанами. Вожак поднял правую руку с окровавленным мечом в воздух и разразился громогласными криками, приветствуя богиню. Волколаки с восторгом последовали его примеру.

Колесница сделала круг над полем битвы — сверху открывалось страшное зрелище. Затем Эйр нажала на некий рычаг — из колесницы полетели огненные стрелы, метко разившие ряды саксонцев.

Не успел Волтинген отдать приказ, чтобы вспомогательный отряд привёл в боевую готовность катапульты, как деревянные механизмы объяло огненным пламенем. Эйр и Сирин носились в небесах, оглашая окрестности громкими победными криками. Колесница изрыгала из своего чрева огненные стрелы, но, наконец, поток их иссяк. К тому времени саксонским войскам был нанесён жестокий ущерб. От вспомогательных отрядов и маркетантского обоза ничего не осталось. Часть конницы буквально обуглилась в небесном огне, рыцари изжарились в своих собственных доспехах. Над полем брани распространился устойчивый запах жареной человеческой плоти.

Ландмейстер Хогерфест и гроссмейстер Волтинген приняли решение отступить и закрепиться на землях венедов ближе к Альбе. Маршал Курт Саксонский спешно отводил войска.

Группировка рыцарей из Магдебурга вкупе с баварцами разделилась на две части. Магистр Бассенхайм лично отправился против моравов на Прагу, он давно мечтал добраться до легендарного моравского золота. Баварский ландкомтур возглавил поход против лужан, ибо у рыцаря были свои счёты с местным князем. Много лет назад отец ландкомтура пал в здешних лесах, а тело его растерзали дикие звери. Ландкомтур яро ненавидел венедов и мечтал поквитаться с ними в бою за смерть горячо любимого родителя.

…Престарелый магистр Бассенхайм сидел подле богатого походного шатра, установленного на одном из холмов, и наблюдал через зрительную трубу за ходом битвы. Он видел, как наёмная скифско-сарматская конница вкупе с моравами, отчаянно противостояла его закованным в железо всадникам. Он с ужасом наблюдал, как загорелые дикари длинными пиками, снабжёнными на концах специальными крюками, стаскивали его верных рыцарей с лошадей. Упав с лошади на землю, рыцарь утрачивал возможность сопротивляться, ибо амуниция его была слишком тяжела. Подоспевшие моравы или скифы из-за холмов тотчас же с ним расправлялись, сражая тонким острым ножом прямо в горло. Этот нож под названием «мизекордия», то есть «милосердие» моравы переняли у византийцев, с которыми имели прочные торговые связи.

Магистру казалась, нет конца и края темноволосым всадникам в кожаных одеждах с пластинчатыми металлическими нагрудниками, восседавшими на небольших приземистых лошадях. Остроконечные шлемы наёмников, украшенные хвостами степных лис и шакалов, мелькали по всему полю битвы. Саксонская же тяжёлая конница выглядела неповоротливой среди моравских холмов и теряла силу железного натиска.

Бассенхайм и предположить не мог, что моравы располагают достаточным количеством золота, чтобы привлечь на свою сторону значительные военные силы скифов и сарматов. Моравские лучники, вкупе со скифами и сарматами, укрепившись на природных возвышенностях, осыпали ряды саксонского воинства смертоносным градом стрел.

Скифы и сарматы всегда были падкими на золото. Предложенной моравами награды с лихвой хватило, чтобы нанять пять сотен отлично экипированных всадников и столько же пехотинцев и лучников. Мало того, что наёмники при жизни украшали себя и оружие золотом, они стремились забрать солнечный металл с собой в потусторонний мир.

Знатных воинов хоронили с короткими мечами-акинаками с золотыми обкладками ножен; колчанами, отделанными золотыми пластинами. А также золотой и серебряной посудой, разнообразными украшениями тонкой ювелирной работы.

…Неожиданно магистр ощутил острый укол в области сердца. Затем жгучая боль захлестнула его грудь. Подоспевший адьюнкт обнаружил магистра уже мёртвым.

Верный адъюнкт магистра принял единственно правильное решение — отступить к Альбе и закрепиться на захваченных моравских землях. А Прагу, по его разумению, орден захватит в следующем походе. Правда, ему придётся перекупить скифов и сарматов. Но об этом орденскому конклаву можно подумать позже. Теперь же нужно удержать захваченное и с почестями предать земле тело магистра. Тем паче, что предстоял созыв нового конклава, который должен избрать нового магистра. Адьюнкт, как и большая часть саксонцев, склонялись к кандидатуре Фридриха фон Хогерфеста. Но у Авиньона были свои замыслы…

Тем временем защитники Старгарда противостояли захватчикам.

Мокошь и Марцана кружили над городом в Рарогах, обстреливая штурмующих саксонцев огненными стрелами. Прове, Девана и Магура бесстрашно сражались на стенах города. Лютичи верили: боги с ними! И это придавало Прове и ирийкам силы.

Саксонцы по приказу ландкомтура фон Линсбурга предприняли массированный обстрел города из мобильных катапульт. Специальный отряд механиков обслуживал катапульты и ловко управлял ими. Поток горящих снарядов накрыл город. Один из них задел Прове и тот упал со стены, одежда на нём полыхала. Девана бросилась к нему, сбила пламя своим плащом. Огонь задел красивое лицо ирийца — кожа с левой стороны вздулась огромными волдырями.

— Прове! Прове! Очнись! — молила Девана. Но он пребывал без сознания, раскинувшись на утоптанной окровавленной земле подле погибших горожан.

Девана припала ухом к его груди — сердце ещё билось.

— Нужен приток Ваттена! — решила Девана и, подняв меч в воздух, возопила: — Слава богу Прове! Он с нами! И поможет одолеть врага!

Лютичи тотчас её поддержали своими возгласами. Девана, стоя на коленях подле тела соплеменника, с замиранием сердца наблюдала за ним. И вот он открыл глаза и издал громкий стон.

— Ты жив! Слава Роду! Сможешь подняться?

Прове приподнялся на правом локте.

— Попробую… Тело болит… Лицо саднит…

— Тебя задел саксонский снаряд и ты упал с городской стены…

Прове при помощи Деваны поднялся на ноги.

В этот момент в Рарог Марцаны попал каменный снаряд, выпущенный из катапульты. Древнее устройство потеряло управление, закружилось на месте и начало терять высоту. Марцана с ужасом наблюдала через прозрачное ирийское стекло, как падает в самую гущу саксонцев. Те же потрясали оружием, славя Логоса, намереваясь расправиться с богиней дикарей.

— Великий Род! — возопил едва стоявший на ногах Прове. — Рарог падает! И прямо на саксонцев!

— Это Рарог Марцаны… — вглядываясь ввысь, заметила Девана и бросилась к городским воротам, увлекая за собой Прове. Тот едва поспевал…

Наконец они достигли ворот.

— Что ты задумала? Ворота заперты, никто не выпустит нас из города! — пытался Прове остановить Девану.

— Надо выбраться из города любым путём! Саксонцы схватят Марцану и растерзают, как простую девку! Или того хуже — сожгут на костре, как еретичку, на потеху своим напыщенным облачным в золотые одежды клирикам!

Но неизбежное уже произошло — Рарог Марцаны упал в гущу саксонцев. Они тотчас ринулись на свою «добычу», намереваясь вытащить из чрева чудовищной птицы её обитательницу.

Пара здоровенных рыцарей, закованных в окровавленные латы, обезумевших от вида крови и искромсанных трупов, пытались проникнуть внутрь Рарога. Но тщетно — вход был плотно затворён. Кто-то из саксонцев, ударив цепным моргенштерном[86] наотмашь, разбил ирийское стекло на носу Рарога и силой попытался извлечь Марцану. Та, вооружённая мечом, яростно отбивалась. Но силы были явно не равны.