Они неслись по побережью вдоль кромки прибоя, сквозь колючие заросли вереска и шиповника, меж высоченных сосен, похожих на корабельные мачты. И восходящее солнце светило им в спины.
Крепость — высокая деревянная башня, пахнущая свежей смолой, — появилась внезапно. Но все же не настолько внезапно, чтобы всадники на успели спрятаться. Скрылись в небольшом распадке, густо поросшем молодым ельником.
В принципе, Олег Иваныч ждал чего-то подобного. Ну не могло же быть так, чтобы неизвестный хозяин подпольной верфи оставил ее безо всякой охраны. Правда, основное внимание сторожей должно быть приковано к озеру — именно оттуда следует ждать неприятностей, а не со стороны леса. Берега здесь пустынные, торговые пути неблизко — лихим людишкам делать нечего. Шведам тоже далече добираться, да и тем легче все-таки морем. А тут…
— Я бы тут, конечно, поставил на всякий случай пару ловушек, — спешился Олег Иваныч. И еле успел схватить за рукав Жоакина, отошедшего по малой нужде в сторону и едва не свалившегося в скрытую лапником яму!
— Гляньте-ка, тут и тропинка! — обнаружил Олексаха. — На ней и ловушку вырыли. Эх, неловок ты, Жоакин.
Послышался свист.
Олег Иваныч приложил палец к губам, прислушался.
Свист повторился. Где-то впереди раздался стук копыт. Стук приближался. И наконец на полянку перед ямой вырвался отряд всадников в легких серебристых кольчугах и островерхих шлемах. Едва показавшись, они тут же рассредоточились по лесу, давая о себе знать лишь позвякиванием оружия.
— А ведь они нас окружают! — догадался Олексаха. — И много же их! Десятка два. А нас семеро.
— Эй, шпыни! — зычно закричали из ближайших кустов. — А ну, бросай оружие да выходи вон под ту сосенку!
— Ага, дожидайтесь! — съязвил Олексаха и тут же пригнулся. В ствол дерева на высоте его головы впилась длинная ясеневая стрела.
— Выходи! Не то пожжем всех!
Олег Иваныч пожалел, что не прихватил с собой аркебуз. Хотя зачем аркебуз-то?
Эх! Олег Иваныч вложил в ножны меч. Вскочил в седло. Выехал на поляну.
— Сходь с коня! — гаркнули из лесу.
— Я — посадник Господина Великого Новгорода! — скрестил руки на груди Олег Иваныч. — И пока ничего против вас не имею. Выходите же и не прячьтесь по кустам.
В кустах, очевидно, совещались.
А паршиво это — быть открытой мишенью. Хоть и надеялся Олег Иваныч, что все пройдет как надо… Чужие воины переговаривались явно с новгородским выговором… Тем не менее накатывала нехорошая мысля: а что, если… Вот сейчас… Вот просвистит стрела — не успеешь и увернуться. Он ждал этого свиста, готовился резко пригнуться к седлу и дать шпоры коню.
Но свиста так и не последовало. Правда, и на поляну никто не вышел. Видно, кого-то ждали. Прошло минуты две. Олегу Иванычу они показались вечностью.
Снова раздался стук копыт. В кустах зашумели, послышался чей-то повелительный голос. И на вороном коне, покрытом богатой, шитой золотом попоной, на поляну выехал пожилой господин. Поджарый, чернявый. С бородкой по английской моде — веником.
— Ба! Знакомые все лица! — облегченно хохотнул Олег Иваныч. — Душа моя, Симеон Яковлевич!
— Батюшки! Никак Олег Иваныч?! — натянуто улыбнулся боярин, бывший не так давно тысяцким. — Вот уж не ожидал тебя встретить! Что ж ты тут делаешь, позволь спросить?
Глаза боярина смотрели настороженно, жестко. Будь на месте Олега Иваныча кто другой — вряд ли ушел бы живым.
— Что делаю? Грибы собираю! Заодно вот тебя встретил. Теперь уж зови в гости. Только не говори, что ты тут проездом. Все равно не поверю. Что наших мастеров переманил — за то винить не стану, тут всяк сам выкручивается. А вот насчет пожара…
— Какого пожара? — Симеон Яковлевич удивился вполне искренне, даже подпрыгнул в седле.
Неужели ни при чем он?
Оказалось, да, ни при чем. Не имел отношения к пожарам Симеон Яковлевич. У самого третьего дня почти готовую каравеллу спалили.
— Вот наши вас за поджигателей и приняли! — угощая гостей вином, смеялся боярин. — Хотели там и пожечь, в ельнике. Да как ты сказал, что посадник, — сразу за мной послали. Я-то, грешным делом, подумал — самозванец какой выискался… Ты пей, пей! Хорошее рейнское! Да не смотри на меня так, Олег Иваныч! Вот те крест, не жег я твои кораблишки!
— Я на тебя уж и не думаю. Думаю — тогда кто?
— И меня этот вопрос весьма интересует…
Для Симеона Яковлевича потеря даже одного корабля была весьма ощутимой. Настолько ощутимой, что он даже предложил действовать в этом вопросе вместе.
Вместе так вместе! Тогда надо думать — а кто мог бы? Кому выгодно?
Не просто думали. Активно прорабатывали все, даже самые нелепые, версии. Это только дураки сразу ногами работают — умные прежде думают.
Олексаха аккуратно расчертил листок бумаги. В углу тиснение: «Произведено на мануфактурах Панфила Селивантова в Новгороде». В левой части писали все, что работало на выдвинутую версию, в правой — против.
Итак, версия первая. Шведы.
«За».
Они рядом. Чего тут плыть-то! Из Кексгольма через озеро — раз плюнуть. А навредить новгородцам для шведов — милое дело.
«Против».
Позиции регента Швеции Стена Стуре хоть и укрепились после победоносной войны с Данией, однако врагов у него хватает и внутренних, и внешних. Из внешних самый опасный — Ганза. В перспективе Швеция может надеяться на союз с Новгородом именно против Ганзы и портить сейчас отношения вряд ли будет.
Нет, с большой долей вероятности, шведы тут ни при чем.
Тогда версия номер два. Ганза.
«За».
Новгородские каравеллы — явные конкуренты ганзейской торговле на Балтике. Ежу понятно, зачем их новгородцы строят. Уж, конечно, не по Нево-озеру плавать. Уничтожить новгородский морской флот в зародыше — кровное дело Ганзейского Союза.
«Против».
Отношения с Ганзой восстановлены в прежнем объеме еще два года назад, в 1472 году. Причем в основе все тот же Нибуров мир, по которому ганзейцы имеют явные преимущества перед новгородцами. Чего ж им, собакам, еще надо? И так всего добились. Снова портить отношения — рыть могилу своей же торговой выгоде.
Вряд ли Ганза.
Третья версия. Ливонский Орден.
«За».
У Ордена великолепный флот, и ливонцы вовсе не заинтересованы в конкурентах.
«Против».
Так их шведы через Неву и пустили!
Версия четыре. Татарский хан Ахмат.
«За».
Так ничего и не придумали — зачем бы ему новгородские корабли жечь?
«Против».
Новгород с Москвой в контрах — и Ахмат тоже. С чего б ему лезть против Новгорода?
Версия пятая. Московский Великий князь Иван.
«За».
Ненависть к Новгороду. Желание ослабить Республику перед новым карательным походом, который явно скоро последует.
«Против».
Уничтожена практически вся московская агентурная сеть в Новгороде. Вряд ли московиты ее смогут быстро восстановить. Не до того сейчас Ивану, честно говоря: татары достают да собственные родные братья. Нет, вряд ли и Иван.
Обсудив все выдвинутые версии, остановились все-таки на двух. На шведах и Ганзе.
— Знаете, что меня заставляет задуматься? — Олег Иваныч обвел присутствующих долгим взглядом. — Ситуация, при которой совершены поджоги. А это явно поджоги! Часть несгоревшей до конца пакли явно не та, что используется корабельщиками. Как бы это сказать… она подогнана под грозу! Не ищите, мол, виноватых, от молнии все сгорело. И ночь именно так они выбирали. Могли ведь не валять дурака с мешком да с зайцами. Зачем сторожа отвлекать, когда можно ножом по горлу да в воду. Ан нет — так не сделали. Значит, намерение было под обычный пожар обставиться. Чтоб не искали. Чтоб и не подумали даже! Вроде бы сами собой каравеллы сгорели. И Новгороду худо, и виноватых нет… Что делать будем, други?
— Пугнуть бы их надо, вражин тех неведомых! — вскинулся Олексаха. — Раз они так боятся показать на свет свои рыла!
— Верно, мысль хорошая, — одобрил Симеон Яковлевич.
Что ж. И впрямь мысль хорошая.
Дело за малым — найти вражин.
Олег Иваныч имел некоторые наметки по поводу дальнейших оперативно-розыскных действий, чем и озадачил Олексаху. Наказал ему для начала составить точный список всех местных охотников. Трудноватая задачка. Тут, считай, каждый охотился. Если отбросить женское население, стариков и совсем уж малых деток, все равно остается никак не меньше двух сотен. Ну, пусть полторы — это в Ладоге и ближайших погостах. Сыщи, попробуй, кто тут зайцев в последнее время ловил да в мешки засовывал… или продавал кому.
— Так ведь зайцев-то здесь почти что и нет! — напомнил Олексаха. — Давно уж всех перебили. Мужики говорят, в лесах, что подальше от озера, там еще и остались. Да еще сказывают, кудесник тут какой-то объявился — так тот любую дичь приманивает.
