видом отправились прочь, Химера притворился, что любуется пыльной паутиной под потолком, но те не обратили на него никакого внимания.
Варион дождался, пока женщины уйдут подальше и сам направился к их обидчику. Тяжёлая дверь поддалась, и Лис оказался в тесном кабинете кладовщика. Большую часть помещения занимал огромный стол с простенькими весами, где сам Варак изучал содержимое мятого листа пергамента с подсвечником в руке. Услышав, как захлопывается дверь и закрывается щёлкает засов, он наконец поднял узкое серое лицо и уставился на Лиса.
— Я-то думал, бабы кухонные вернулись, — словно с облегчением произнёс кладовщик. — Ты представляешь, тырят еду вашу, солдатскую, а потом ко мне за добавкой идут. Вот останемся без запасов к середине зимы, с кого комендант спросит? С меня, конечно. Сами пусть в пургу едут в Бассель. Может их кто и трахнет за мешок репы, но я бы мараться не стал.
— Да замолчи ты уже, — устало попросил Химера. — Варак, верно?
— Ясен пень, — подтвердил кладовщик. — А ты, солдат, откуда такой дерзкий? Тебя комендант послал? Я же сказал, что утром пересчёт пива закончу.
— Я от друга, — Лис медленно приближался к столу. — От твоего друга Бертольда, помнишь его?
— Сынок его? Не, не похож. Разве что, на дочь, — Варак недобро рассмеялся. — Больно волосы длинные.
Кладовщик медленно засунул руку куда-то под стол. Химера в ответ обнажил меч.
— Давай уже краденные деньги, — приказал Лис.
— Краденные? — Варак поднялся. В жилистой руке он сжимал топор. — Вот как он говорит? Сам же не заплатил, а додумался головореза ко мне послать? Ты как вообще стражу прошёл?
— В Басселе бордели охраняют лучше, чем тебя. Уж ты-то должен знать, раз служил там.
— Городской, значит? — покачивая коротким топором, кладовщик вышел из-за стола. — Чей будешь? Может, из Верных? Или просто Бертольду по пьяни задолжал?
— Бери выше, — оскорблённо попросил Химера. — Я из Лис.
Варак остановился. Широкая челюсть задёргалась, на выпуклом лбу вздулась жила. Он служил в городской страже Басселя и наверняка многое слышал о Лисах. Понимал, что означало признание Химеры: живым он из этой комнаты не выйдет.
— Убивают! — заорал Варак. — Стража! Сюда, собаки! Стража!
Химера нанёс первый удар, но кладовщик успел парировать. Меч оказался слишком неудобным, и Варион не успел продолжить атаку. Варак отмахнулся топором, обух прошёл чуть выше плеча Лиса. Химера отскочил и сменил опорную ногу. Его следующий удар пришёлся сверху, но был отбит топорищем. Он был к такому готов и, не меняя стойки, уколол врага под ключицу.
Варак зарычал от боли и перехватил топор левой рукой. Химера ушёл от двух остервенелых атак, сжал скользкую рукоять обеими кистями и обрушил клинок. Удар вырвал топорище из руки кладовщика. Оружие звонко упало на холодный пол, и сам он рухнул на колени. Эфесом меча Варион раскроил ему губу.
— Да бери ты свои сраные деньги! — воскликнул Варак, сплёвывая кровь. — Вон, сундук в углу! Хоть весь уноси, если через стражу пройдёшь, собака ты страшная!
— Ты скажи, зачем Бертольда обокрал? — Химера занёс меч. — Мало тебе было, да?
— Кто кого обокрал ещё? — взгляд Варак был преисполнен ненавистью. — Да я ни летта лишнего не взял, а этот пердун старый уже Лисам плакаться побежал!
Варион устал ждать. Острие краденного меча пробило кожанку кладовщика и ушло глубоко в грудь. Под глухое чавканье Варака Лис вытащил клинок и вытер кровь его же одеждой. Химера не услышал стражу, что откликнулась бы на зов кладовщика. Сорвав связку ключей с ремня поверженного врага, Лис зашёл за его стол и открыл притаившийся там сундучок.
Монет внутри было явно больше украденных у Бертольда. Не переставая вслушиваться в происходящее за дверью, Варион обыскал кабинет кладовщика и наконец нашёл подходящую сумку. Забив её нутро тяжёлыми мешочками с деньгами, Лис перекинул сумку через плечо и бросил последний взгляд на Варака. Кладовщик уже не трепыхался: агония отступила, и теперь он остывал на залитом кровью полу.
Химера вышел из кабинета. Он старался идти мелкими шагами, чтобы никого не привлечь перезвоном монет в сумке. Стражников в коридоре так и не появилось, но навстречу Лису возвращались те самые кухарки, которых Варак отверг перед роковой встречей с ним. Варион подмигнул дамам и постучал оттянутым пальцем по своей нижней губе. Те испуганно кивнули.
— Стоять! — раздался приказ откуда-то сзади. — Кто такой? Стоять, тебе сказали!
Химера не остановился. Бежать с грузом на спине оказалось непросто, но вскоре уже знакомая дверь осталась позади, впустив Лиса в трапезную. Он нёсся по коридору, а сзади нарастал гул шагов. Когда Варион проследовал мимо ароматной кухни, звук затих.
Он обернулся на ходу и увидел целую толпу кухарок, которые преградили путь троим солдатам. Они что-то негодующе высказывали воинам гарнизона, и Химере показалось, что он разглядел среди них ту, чей обидчик его силами распластался в тёмной каморке с вёдрами.
Варион не знал, за него ли заступились кухарки. Скорее, они просто испугались и выскочили узнать, что происходит. И всё же ему этих драгоценных мгновений хватило, чтобы вернуться во двор гарнизона. Он чувствовал, как кровь согревала всё тело, несла его вперёд. Как после самых удачных заказов.
У задних ворот форта его попытался остановить всё тот же сонный стражник. Химера на ходу выхватил меч и пронзил бедро караульного. Ему удалось быстро открыть дверь и промчаться между заканчивающих работу рыбаков. Вскоре гарнизон остался далеко позади.
Химера брёл по улицам Бора и не верил своей удаче. На какое-то время он даже пожалел, что живёт в Басселе, ведь здесь, всего в дне езды от великого города на стрелке Астары и Сальмены, было куда легче работать. Солдаты гарнизона слишком верили в свою безнаказанность и попросту оказались не готовы к встрече с такими, как Лисы.
Теперь Варион ждал, что ему скажет Ингас. Надежду он никогда не терял, но теперь вновь обрёл кое-что получше. Уверенность.
Глава 11. Я ведь красивая?
«Нельзя недооценивать материнскую любовь. Я знавал много мстительных родителей. Злые отцы готовы на многое, чтобы защитить детей, но матери способны на куда большее».
Камил Нодемарский, «Записки о покорении Севера».
Вийм не обманул. Ещё спозаранку, едва позавтракав, они с Химерой навестили местного охотника, который с радостью обменял звонкие монеты на куски свежей оленины, и отправились в путь.
Дождь норовил зарядить на весь день, но так и не решался. Телега вновь скрипела по знакомой уже дороге меж Астарой и перелесками, где зелёные сосны, словно караульные, возвышались над облетающими кронами дубов, ясеней и
