в защитных блистерах и в ледяных стенах маленького садика, созданного Миели. Она осветила его солнечным зеркалом и заполнила растениями в состоянии невесомости, что напоминало ей бабушкин сад. Сюдян сказала, что это проявление слабости, и жила в своём блистере, превратив его в экосистему с водорослями и дыхательными нанотрубками. А когда она облетала растущую Цепь, её лицо пылало яростной независимостью. Девушкам приходилось подолгу ждать. Ждать, пока Цепь изменит конфигурацию, ждать, пока вяки во льду окрепнут и выполнят напетые им задачи.
А во время ожидания они беседовали.
– Я не хочу стать призраком во льдах, как наши предки, – говорила Сюдян. – Есть места получше. Когда я была маленькой, к нам в кото приезжал посол с Юпитера. Он был как семечко, готовое дать росток. Мы принесли еды, а он взамен подарил нам видения. В них показывались места, где можно обрести настоящее бессмертие, а можно жить сразу несколькими жизнями. Мне всё равно, что скажут старейшины. И мне нет дела до пятидесяти названий льда. Я хочу жить. Хочу увидеть Внутреннюю Систему. Хочу увидеть небесные города на Венере. Хочу увидеть Землю.
В кото Миели дети тоже рассказывали сказки о Земле. Это место обжигающего пламени, место страданий, где туонетары [28]привязывают грешников верёвками-змеями и секут железными цепями, где несчастные пьют тёмную воду и забывают, кем они были. Это место, где росло Великое Дерево, но его срубили. Там жил народ её кото, пока Ильматар не вынесла его из огня.
Миели предпочитала слушать истории о Сеппо – мега-строителе, который посредством песни создал изо льда космический корабль и в поисках любимой улетел в другую Галактику. Или о Лемми, который украл одну из двенадцати жизней Куутар, проглотил её, а потом взорвался и стал первым из Малых Солнц. А после историй о Земле её всегда мучили кошмары, в которых она карабкалась по берегу тёмной реки, на тело давила тяжёлая длань гравитации, лицо царапала грубая речная галька, а туонетары преследовали её, но ни убежать, ни улететь она не могла.
– Почему ты хочешь отправиться именно туда? – спрашивала Миели.
Сюдян смеялась:
– Могу поспорить, ты веришь всем этим сказкам, не так ли? Их выдумали наши старейшины. И я вижу, что ты воспринимаешь их всерьёз. Но ты во всём должна быть лучше остальных. Ты ведь не из Оорта. Ты оброчное дитя, отданное на воспитание. А неофиты всегда становятся самыми страстными верующими.
– Мне запрещено об этом говорить, – отвечала Миели.
– Один из предков дал мне книжку, очень старую, ещё с Земли, – продолжала Сюдян. – Там рассказывалось о ребёнке, воспитанном предшественниками людей, обезьянами. Он стал их королём. И я всегда думала, что ты чувствуешь себя точно так же. Ты умнее, лучше и сильнее. – Сюдян делает паузу. – И красивее.
– Я не хочу быть королевой.
– Тебе необязательно становиться тем, кем ты не хочешь быть, – сказала Сюдян. – И необязательно верить всему, что тебе говорят.
– Но почему именно Земля? Что там такого?
– Я не знаю. А тебе не хочется это выяснить? Что там такого ужасного, чтобы скрывать это за страшными историями?
– Это ересь, – возмутилась Миели.
– Нет, – возразила Сюдян. – Ересь – это то, что ты сидишь здесь рядом со мной в световой секунде от всех других живых душ, пожираешь меня глазами и ничего не предпринимаешь.
Она поцеловала Миели, и под гладкой холодной оболочкой блистера разлилось неожиданное тепло. А затем Сюдян отстранилась и рассмеялась, видя изумлённое выражение лица Миели.
– Вперёд, королева обезьян, – крикнула она. – Цепь сама не свяжется!
Миели последовала за Сюдян. Но до Земли они так и не добрались.
Интересно, что подумала бы о ней сейчас Сюдян, гадает Миели, глядя на Землю из кресла пилота. Голубой шар покрыт паутиной теней, словно белизну и лазурь рассекают острые чёрные лезвия. Тёмные линии отбрасывает Ковш – сеть из серебристых дуг на геостационарной орбите, охватывающая планету гигантским черпаком диаметром больше ста тысяч километров.
Серебряная сетка разомкнута, и кажется, будто вокруг голубого глаза медленно смыкаются две руки скелета. Места соединений двух и более дуг отмечены ярко освещёнными шестиугольными контурами, где кипит бурная деятельность: мелькают потоки мыслевихрей, перемещаются районы и области и несколько кораблей наёмников.
Серебряный Путь тонкой нитью тянется от одного из полюсов к Луне, где машины Соборности поглощают кору спутника и транспортируют добычу в клетку Земли для переработки.
Милостивая Куутар, молит Миели, позволь мне не видеть всего этого.
Представители Соборности неторопливо воздвигают это сооружение уже почти два десятка лет. Зачем им делать это, если не ради охраны какого-то чудовищного зла? В корабельной базе данных нет информации о цели строительства Ковша, только общеизвестные во Внутренней Системе слухи, будто сянь-ку сооружают сенсорную матрицу для повышения качества виров своих предков.
Древние богини Оорта нашёптывают Миели, что ей нельзя оставаться здесь. Это запретное место.
Это просто камни, говорит она себе, не решаясь молиться, не решаясь просить метамозг отключить участок разума, отвечающий за религиозный страх. Это всего лишь камни, вода и развалины.
Она думает о путешествии, о сауне, об оортианском ужине – обо всех своих стараниях подготовиться к этому моменту. Она должна стать Миели, невежественным оортианским наёмником, который прилетел попытать счастья в заражённой диким кодом пустыне и заработать на службе семействам мухтасибов Сирра. Но вместо этого чувствует себя ребёнком, который очнулся от кошмара и понял, что это реальность.
За последний час я получила восемь тысяч предложений бессмертия, говорит «Перхонен». Ненавижу торговаться с василевами. Но я добилась разрешения остаться на орбите и получила место в одном из доков торгового порта. Можешь себе представить: они называют себя «Пикник на обочине для плюшевого мишки»… Ты в порядке?
– Я не предполагала, что будет так трудно, – признаётся Миели. – Я много лет не была в Оорте. Я участвовала в Протокольной войне. Я видела, как чёрные дыры поглощали спутники. Я видела Сингулярность на Венере. Я служу богине, повелевающей губернией. И всё-таки чувствую, что мне нельзя туда. Как будто мне угрожают туонетары. – Она делает глубокий вдох. – Почему так?
Потому что ты всё ещё Миели, отвечает корабль. Ты дочь Карху из кото Хильяйнен, возлюбленная Сюдян, знающая песни Оорта. И если мы всё сделаем правильно, ты навсегда такой и останешься.
Миели улыбается.
– Ты права, – соглашается она. – И по крайней мере смогу сказать Сюдян, что добралась сюда первой.
«Перхонен» скользит вдоль одного из рёбер Ковша. Оно представляет собой бесконечную череду ликов Соборности в окружении мерцающей строительной пыли и напоминает самую большую в мире радугу. Путь в торговый порт лежит сквозь открытый рот гигантского лица сянь-ку. Миели перебирается в крылья «Перхонен» и попадает внутрь.
В спаймскейпе появляется изображение агента компании «Пикник на обочине для плюшевого мишки». Это круглое, похожее на медведя существо, урсоморф с заметными усовершенствованиями Соборности. Из его спины и крупной головы ледяными
