Мать твою.
Ей было больно, она думала, что он не видит ее. Она не показывала свою боль, пока он лежал на диване, пытаясь успокоить ноющую руку, когда он вышел на балкон. Она скрывала это от него. Она не хотела его заботы и внимания, не хотела, чтобы он лишний раз напоминал ей своим вниманием, как она потянула запястье и где.
Он снова посмотрел на вид. Он все же проявит к ней свою заботу, хочет она или нет. Он понимал, что должен.
Но он совсем не хотел.
Он сделал еще одну затяжку и приготовился выбросить почти не выкуренную сигарету в сад, когда заметил движение.
Лейн замер на полминуты, потом поднес сигарету к губам и сделал еще одну затяжку. Он продолжал курить, делая вид, что изучает открывающийся вид, погруженный как бы в свои мысли, когда увидел его. В основном скрытый кустарником на вершине холма, мужчина с фотоаппаратом фотографировал.
Какого хрена?
Отличное расположение, холм был высоким, и выходил прямо на квартиру Рокки.
Господи.
Лейн докурил сигарету, выбросил окурок в сад и принял решение.
Он повернулся, открыв дверь, обвел взглядом окна. Жалюзи не было.
Нужно поставить жалюзи.
Он вошел, она подняла голову.
— Если ты собираешься курить, у меня есть пепельницы. Можешь взять одну с собой.
Он не ответил, обошел кофейный столик.
По мере того как приближался к ней, ее голова все больше запрокидывалась назад.
— Я заказала садовую мебель на балкон у Вайолет в «Центре садовода». Ее доставят…
Она замолчала, когда он согнулся пополам, положил руки ей на колени, вытащив ее ноги из-под кофейного столика, поднял ее на ноги.
— Лэйн! Что? ..
— За нами следят, — пробормотал он, прежде чем его голова опустилась, и губы коснулись ее губ.
Его руки легли на ее бедра, он целовал ее долго, крепко и с закрытым ртом, она ухватилась за его плечи. Потом он повернул ее спиной к дивану, она упала, и он лег на нее сверху.
— Лэйн, — прошептала она, сжимая его плечи.
— Давай, свитчикс, у него камера, — пробормотал Лейн ей в губы, не обращая внимания на то, что ее тело напряглось под ним, он наклонил голову и снова поцеловал ее.
Ее губы были на вкус как вино, и ему нравился ее вкус. Чем дольше он ее целовал без языка, тем мягче становились ее губы, напряженность покидала ее тело, оно таяло под ним. И он чисто инстинктивно сделал нечто глупое. Глупое и опасное.
Он коснулся языком ее губ.
Они мгновенно раскрылись.
Жар затопил его кровь, и кровь устремилась к члену.
Его язык скользнул между ее губ, и представление закончилось. Этот поцелуй был настоящим. Реальным и чертовски великолепным. Она была приятной на вкус и целовалась не так жадно, когда они были вместе. Она целовалась, как в его снах, отдаваясь, ее язык танцевал с его языком, а не сражался в дуэли, ее тело расслабилось под ним, их ноги переплелись. Он отпустил ее губы, попробовав на вкус ее шею, его рука скользнула под ее рубашку, затем вверх по мягкой коже спины, коже, к которой он хотел прикоснуться с тех пор, как увидел ее вчера в том платье. Другая его рука потянулась к ленте в волосах, потянув за концы, затем зарылась в ее густую чертовую гриву, и после того, как его рука скользнула в ее волосы, она зарылась пальцами в его волосы.
Он снова хотел ее губы, целуя, и когда он сделал это, она выгнула спину, прижимаясь грудью к его груди, ее мягкие бедра к его твердым, застонала с его языком.
Он зарычал.
Затем он продолжил поцелуй, все глубже, влажнее, жестче, требуя от нее большего, она отдавала.
Он почувствовал, как ее ногти впились ему в спину, и застонал ей в рот, его губы скользнули вниз по ее подбородку, голова повернулась так, что ее губы оказались у его уха.
— Боже, — выдохнула она, — я и забыла, какой ты вкусный с запахом табака.
При этих словах его рука вцепилась ей в волосы, он удержал ее голову, целуя снова, другая его рука двигалась по ее грудной клетке вверх, обхватив грудь, его большой палец с силой терся о напряженный сосок.
Ее тело дернулось, потом выгнулось, и она захныкала ему в рот.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Черт, но она была адски сексуальной.
Слишком сексуальной.
Это было, мать твою, совсем нехорошо.
Он оторвался от ее губ, прижался лицом к ее шее и попытался привести в порядок свои мысли. Было трудно привести свои мысли в порядок, когда он сжимал ее грудь, ее тело находилось под ним, а ее рука скользила по его спине.
Он откатился в сторону, убрал руку с ее груди, чтобы передвинуть ее к талии, потом сказал ей в шею:
— Рокки.
Ее рука еще секунду двигалась, потом замерла.
Он дал ей минутку, как и себе, ее рука выскользнула из-под его рубашки, забинтованная рука переместилась с его волос на шею. Она отвернулась.
Он посмотрел на нее.
— Ты в порядке?
Она смотрела на кофейный столик, кивнув.
— Рок, — позвал он, она подождала несколько секунд, затем повернула к нему голову.
Губы розовые, щеки раскраснелись, но глаза оставались пустыми. Он лежал на ней, но она все равно держала свои стены и щиты высоко поднятыми.
Он решил высказаться.
Сначала попытался разрядить обстановку.
— Ты чокнутая, свитчикс. Запах сигарет кажется тебе вкусным, — пошутил он.
— Ты курил, когда мы были вместе, Лейн. Ты был моим первым поцелуем, моим первым всем. Это привычка, для меня запах табака хорош на вкус, — ответила она, в ее голосе не было веселья, он казался жестким, от его слов он получил еще один выстрел в живот, и, пока приходил в себя, она выскользнула из-под него.
Он приподнялся на локте, наблюдая, как она взяла бокал и пошла на кухню. Она подошла к открытой на стойке бутылке вина, долила в бокал. Сделала глоток, повернувшись к нему спиной, опустила руку и осталась так стоять.
Он глубоко вздохнул, скатился с дивана и подошел к ней.
Она не двинулась с места, поэтому он прижался к ее спине и положил руку на стойку перед ней.
— Поставь жалюзи, сладкая попка.
— Да, — тихо согласилась она.
— Тебе также нужно дать мне номер телефона в офис управления твоего дома. Им нужно поставить датчики безопасности на балконную дверь и поменять замок. Там ничего нет.
Он почувствовал, как ее спина напряглась, поэтому положил руку не на стойку, а ей на бедро. Если бы за ними наблюдали до сих пор, то подумали бы, что это обычный разговор любовников после поцелуя.
— Рокки, — позвал он.
— Я перешлю тебе номер.
Лейн втянула воздух, его пальцы на ее бедре сжались.
— Мы должны поговорить о том, что произошло на диване.
— Не сейчас, — мгновенно ответила она.
— Рок…
— Не сейчас, Лэйн, мне нужно проверить работы.
Он припал губами к ее уху.
— Нам нужно обсудить кучу дерьма, детка. Что только что произошло, вчерашний вечер…
Она оборвала его:
— Я не буду говорить о вчерашнем вечере.
— Ты можешь не говорить. Мы должны обсудить.
Она повернулась к нему лицом и посмотрела снизу вверх.
— Я не буду обсуждать вчерашний вечер, Лейн.
Он придвинулся к ней телом, прижимая ее спиной к стойке. Забрал у нее бокал с вином и поставил на столешницу. Затем положил руку ей на шею.
— Мы должны кое-что выяснить, между нами должно быть все ясно и открыто, — спокойно заявил он.
— Нет, совсем не обязательно.
— Обязательно, Рокки.
Ее глаза сузились.
— Нет. Не обязательно, — прошипела она.
Он внимательно посмотрел на нее, потом смягчился.
— Я пока оставлю эту тему только потому, что у тебя болит рука и тебе необходимо принять таблетку.
— Мне не нужны обезболивающие.
— Я видел, как ты держала запястье, свитчикс.
— Я сама знаю, когда мне нужно обезболивающее, Лейн, не стоит мне указывать.
— Ты упала на руку, получила растяжение, — напомнил он ей, она удивила его, внезапно поднявшись на цыпочки, заглянув ему прямо в лицо, разозлившись.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Да, Лейн, я помню, — отрезала она.
— Тогда прими эту чертовую таблетку, — выпалил он, потому что он тоже начал злиться.
